Книга Перстень Тамерлана, страница 40 – Андрей Посняков

— А мы чьи, Фима?

— Вот уж не ведаю. – Хитро взглянув на Ивана, тот развел руками. Потом заторопил: – Давай-ко в кустах притаимся – вои-то скоро здесь будут. В деревню-то – через нас дорожка.

Оба быстро свернули в густые заросли вербы, устроились поудобнее, захрустев валежником. Как раз вовремя – поднимая копытами пыль, стремительной лавой пронеслись мимо них всадники. В шлемах, кольчугах, с мечами. По мнению кое-что успевшего рассмотреть Раничева, кольчужки были так себе, совсем не соответствующие исторической правде – какие-то уж чересчур удобные, приталенные, сидевшие на воинах, словно вторая кожа – даже ни одно колечко не звякнуло, наверняка не из железа даже, какая-нибудь пластмасса. В общем – хорошо заметная халтура.

— Не Колбяты люди, – проводив всадников взглядом, захрустел кустами Ефим. – Княжьи или местного какого боярина. Колбятиных-то я знаю.

— Халтурщики, – выбрался на дорогу Раничев. – Кольчуги – и те черт-те как сделаны. Могли б уж и постараться.

— Ну вот. – Скоморох обиженно поджал губы. – Опять ты непонятные словеса говоришь.

— Ты – так всегда понятные, – язвительно откликнулся Иван. – Ну что? В деревню, конечно, не пойдем?

— Конечно, не пойдем. Там уж нас сразу захомутают.

Раничев пожал плечами и, не говоря больше ни слова, быстро направился к лесу. Позади него тяжело затопал Ефим Гудок.

— Слушай, – неожиданно обернулся к нему Иван. – Забыл спросить, Гудок – это фамилия такая?

— Фамилия? – удивился Ефим. – Опять не наше слово. А Гудок – прозвище.

— От завода иль паровоза?

— Да ну тебя со словами твоими. На гудке играют, будто не слышал?

— Ну как же, как же… – Раничев усмехнулся. И вправду, был такой средневековый музыкальный инструмент, трехструнный, а иногда – и с одной струной, играли на нем смычком. Вот только Ефим откуда про него знает? Исторические кроссворды разгадывал? Хотя у них вся секта с уклоном в историю, вернее – в псевдоисторию. Ну не было тогда таких ярких рубах, что красовались на некоторых в скиту, и кольчуг таких не было…

— Одначе скоро в Угрюмове будем, – шагая рядом, с улыбкой сказал Ефим. – Солнышко-то на полудень пошло.

И в самом деле, солнце давно уже перевалило полуденную отметку и теперь лениво скатывалось к лесу. Впрочем, прохладнее от этого не стало, и Раничев нарочно жался ближе к краю дороги, куда доставала тень от тянувшихся по краям деревьев. Однако лес вскоре кончился. Дорога заметно расширилась, с обеих сторон ее потянулись поля, перемежаемые березовыми рощами и дубравами, темные вершины елей, затянутые дрожащей голубой дымкой, маячили лишь у самого горизонта. Впереди, поднимая слежавшуюся желтую пыль, заскрипели колесами возы, груженные старой соломой и каким-то пузатыми, странно пахнущими бочками.

— Смерды али людины, – задумчиво произнес скоморох. – Деготь везут да солому. Давай-ко нагоним.

Оба прибавили шагу. Иван молчал, недоверчиво размышляя над словами своего спутника относительно близости города. Что-то на это было не очень похоже: ни шоссе, ни узкоколейки, ни вышек сотовой связи. Да еще телеги эти – ну точно, какая-то захудалая деревня типа бывшего колхоза «Светлый путь», а уж никак не Угрюмов.

— Бог в помощь, добрые люди, – догнав обозников, вежливо поздоровался Ефим. – Счастливой торговлишки.