Онлайн книга «Дикое поле»
|
— От народил иродов! — сокрушенно посетовал князь Василько. — Ты что же, мурзаевич, вина совсем не пьешь? — Отчего же не пью? — Ратников усмехнулся. — С хорошими-то людьми чего же не выпить? — От это правильно! От это по-нашему… Онфим! Офимко! Тащи еще кувшин. Насколько мог судить Михаил, ему сейчас оказывали милость, все же он назвался мурзой, а не ханом, а принимали его — как равного: усадили рядом, угощали вот вином. Явились наконец Глеб с Борисом — высоким одутловатым парнем, лохматым и не очень-то любезным со сна. — Ты, что ль, мурзаевич? — Ну, я. — Ну, выпьем тогда. Выпили, закусили, пошла беседа. Причем такая, от которой у Ратникова, будь он из местных, давно б завяли уши. Ничуть не стесняясь гостя, ростовские князья, как видно, продолжая начатую отнюдь не сегодня тему, взахлеб обсуждали своего сюзерена и родственника — великого князя владимирского Ярослава Всеволодыча, причем именовали его исключительно «бритоголовым чертом», видать, в память о том, как князь ездил с поклоном в Булгар. — Бритый-то бритый, а ярлык-то у него! — закусывая, цинично хмыкнул Борис. — Да я б ради ярлыка за великий стол… я б не только башку да морду — задницу бы побрил! — Срамник ты, Боря! — Батюшка, у тя давно уже отжившие взгляда. Рассуждаешь, как двести лет назад. А времена-то сейчас не те уже. Скажи ему, Глеб! — Да, батюшка, изменилось времечко-то. Сейчас честь-то не в чести, а в глубокой заднице! Вон, черт-то бритый — на коне! И сын его старшой, Олексашка, к царевичам в друзья набивается. Слышь, мурзич, ты царевича того знаешь? — Сартака? — Да, да, так его и зовут. — Хороший человек. Христианин, между прочим. — Христианин, а жен, говорят, не одну имеет! — Ну, так у них тут можно. — Ты чего зашел-то, мурзич? Просто так или с делом каким? — Мимо к хану шел… дай, думаю, загляну — посмотрю, кто тут. — А-а-а… — Ой, забыл спросить… Ты вчера Ваське Углицкому денежку смешную проиграл? — Что еще за денежку? — Ну, монетку… не серебряную и не медную… не понять, какую. — А-а-а, вон ты про что, мурзич. А тебе что до монетки этой за дело? — Так… я вообще люблю денежки собирать. — Ишь ты — это дело все любят. А ту монету… я уж теперь и не вспомню, откуда она у меня? М-м-м… — Ты б лучше вспомнил, Боря! — с нажимом произнес Ратников. — А то ведь у нас тут законы свои. — Думаешь, я монеты бесчестные чеканю?! — взвился вдруг князь. — Да ни в жисть! А этой деньгой со мной новгородец один расплатился — узду у человека моего сторговал. — Что за новгородец? — насторожился Ратников. — Не Мирошкиничей человек, случайно? — Может, и их, — князь Борис спокойно кивнул. — А может, и не их, может — Мишиничей, кто его знает? Наше ли, княжье дело о каждом холопе ведать? — То верно — не княжье, — Ратников важно кивнул. — И все ж… Сам Бирич-оглан этим делом заинтересовался! — Сам Бирич-оглан?! А кто это? — О! Очень важный человек! Очень. — Ну так бы сразу и сказал, — князь Борис потер руки. — Пойдем тогда покажу, где того новгородца сыскати. — Пойдем, — обрадованно поднялся на ноги Михаил. — Покажешь. От того от Бирич-оглана тебе большой респект будет! — Что будет? — Ну, уважение — так скажем. — Что мне его уважение… лучше б денег дал или с ярлыком поспособствовал. — Может, тебе еще и всю русскую дань на откуп отдать? |