Онлайн книга «Крестоносец»
|
— Чернила, это брат, только кажется, что просто. На торгу продают, да смотреть надо в оба — живо подсунут слишком жидкие или, наоборот, такие, что и зубами не раскусишь. Плотными они должны быть, да, чернила-от, густыми, а на цвет смотреть не надобно — коричневые они там или бурые. Хочешь почернее — так добавь сажи. Еще краски есть — киноварь, охра да прочие — но то для прошений не надобно. Перья? Конечно, только гусиные, вороньи или там, куриные — только курам и на смех. Писала для берестин лучше железные брать, костяные, хоть и удобней, да ломаются быстро, зато железные — тупятся. Где взять? Опять же, на рынке. А берестины особо подбирать нужно… — Слышь, друже Софрон, — под конец попросил хитрый Ратников. — Ты мне еще азбуку изобрази. Вот, на отдельной грамотке. — Азбуку? — писарь почмокал губами. — Что ж, изволь… Выцарапанные, вернее, выдавленные, на берестине буквы мало напоминали приятное в летописях письмо — устав — не очень-то удобно было выводить писалом. А по Мише, так оно и лучше — незатейливей. Еще со студенческих времен, сдав зачет по палеографии, он четко представлял, как именно писали в тринадцатом веке. Прежний тяжеловесный начерк — устав — уже отходил, сменялся более быстрым стилем, так называемым «поздним уставом». Буквы становились более вытянутыми, скошенными вправо, увеличивается нижняя половина некоторых буквиц, типа «И», «В» и прочих… Вот они все — их начертание — в старательно изображенной писцом «Азбуке». А вот и образцы — «О краже», «О меже», «О закупе»… Отлично! Аккуратно сложив грамотцы в наплечную суму, Ратников радостно потер руки. Теперь можно было не думать о хлебе насущном! Правда, для того еще нужно было кое-что предпринять… На следующее утро Михаил прошелся по всем, как он выражался — «заведениям общепита» — корчмам и постоялым дворам. Везде примечал — не занято ли местечко, не сидит ли уже где-нибудь в уголке писарь. И ближе к вечеру отыскал таки кое-что подходящее — постоялый двор у южных ворот, недалеко от реки Великой. Двор был так себе, можно даже сказать — захудалый. Вытянутая в длину изба, с пристроенными к ней летними сенями и кухней, крытые соломой крыши, небольшая конюшня для гостей, рядом, в снегу — зеленовато-желтые кучи навоза. Местечко сие, похоже, пользовалось успехом у самых невзыскательных путников — окрестных крестьян-смердов, периодически приезжавших на ярмарки либо с данью за пожилое. Да, еще частенько привозили рыбу, и даже из относительно дальних мест, благо — зима, товар в пути не портился. Быстро сговорившись с хозяином — на редкость угрюмым, но, как оказалось, вполне понятливым типом — Ратников тут же и остался на ночь, а с утра скромненько уселся в углу, разложив перед собой все необходимые причиндалы — берестицы, писала, перья с чернильницей из яшмы, вчера прикупленной на последние деньги вместе с двумя листами пергамента. Не для письма — для солидности больше. В ожидании клиентов, новоявленный писарь потихоньку потягивал квасок, сам с собой рассуждая об ушлом хозяине дворища, запросившего сразу половину всего будущего Мишиного заработка, но, в конце концов, согласившегося на треть. Наверное, истово поторговавшись, можно было бы сбавить сей грабительский процент и до четверти, а то и до пятой части, но Ратникову было лень торговаться, к тому же за эту треть он выпросил себе ночлег и стол по принципу «все включено». |