Онлайн книга «Крестоносец»
|
— А что такое? — поддерживая начавшуюся беседу, поинтересовался Миша. — Слишком уж много там всего настроено, — убежденно отозвался мужик. — Близко слишком. Не раз и не два уж там пожары были. — Стену каменну надо выстроить! — вступил в разговор тот, второй. — Я такие в Риге видал. Пущай староста уличанский пойдет, распорядится. — Ага, распорядится… А за чей счет строить-то? — А чьи хоромы! Да и промеж многими усадьбами стенки такие не помешают… я уж давно Ивашке-дьяку об том говорил. — А что Ивашка? — Да все одно — подожди, грит, еще не известно, чья вскорости власть будет! Как будто разница есть — огненный-то петух не разбирает, какая там власть. При любой власти строить надобно, а кто не делает — заставлять! — Так я не понял, немцы, что — против? — Да не против, только не до того им. Храм латынский — и то с разрешеньем мурыжат, а то — какие-то там стенки. — Уличане, уличане должны решать! Староста уличанский. А уж, ежели никто не послушает, уж тогда обращаться к Господу, к посаднику, к князю… — Так князь-то какой еще будет? И посадник? — Огню, говорю, без разницы. Любые должны понимать, хучь немцы, хучь новгородцы… Интересная эта беседа почему-то запала в память, и Михаил на пути домой все никак не мог отделаться от какой-то навязчиво крутящейся в мозгу мысли… которую ну никак не мог ухватить. А вернувшиеся с улицы парни уже истопили печь — жарко стало в амбарце, но дымно, так, что даже пришлось приоткрыть дверь. — Ишь, морозит-то как, — Ратников покачал головой, словно бы осуждая погоду. — А ведь весна скоро. — Да, весна… — растянувшись на старом сундуке у печки, мечтательно прикрыл глаза Максик. — Скорей бы домой, дядя Миша… Как там родные, друзья… мама… Господи! Они уж, наверное, обыскались… подумали — утонули… мама плачет. Подросток вздохнул, украдкой вытирая слезы. — Ничего, Макс, — Миша потрепал парня по голове. — Не переживай — прорвемся! — Да я знаю… Только все равно — грустно. Вот как представлю только. — У тебя мама-то кто? — Врач. Стоматолог. — То-то я и смотрю — зубы-то у тебя белые! А отец? Батюшка-то твой кем работает? — Инженер. Только… он не живет уже с нами. Давно уже. Нет, он хороший, — Максик вскинулся. — Только семья у него другая… у меня даже сестренка есть, Ленка… По отцу сестренка. — А ты сам-то в каком классе учился? — В восьмой перешел. — Поди, круглый отличник? — Ратников нарочно уводил разговор от родителей, видел — говорить о школе парню было куда менее болезненно и даже в чем-то приятно. Подросток повеселел, засмеялся: — Ну вы, дядя Миша, и скажете! — Ничего, теперь уж по истории — точно отличником будешь, — потянувшись, заверил Михаил. Максик покачал головой: — Не думаю. Что в учебнике и что на самом деле здесь — большая разница! Ничуточки не похоже. Вот заявлю я, что во Пскове людьми торгуют — и что мне учительница скажет? А то и скажет — феодальный строй, а не рабовладельческий, и быть такой торговли не может! — Ну и, значит, дура, — сердито отмахнулся Миша. — Есть много такого, друг Горацио… — Кто-кто? — Шекспир, кажется… если не ошибаюсь. Спи, давай, Макс, завтра вы мне оба понадобитесь. Свеженькие, нарядные и красивые. — Красивые? А зачем? — А к содомитам вас отправлю, — подавив улыбку, вполне серьезно пояснил Михаил. — Войдете в доверие, разузнаете там кое-что… Тебе, Максим, кто больше нравится — бобыль Ермолай или Онцифер-бондарь? |