Онлайн книга «Меч времен»
|
Михаил сунулся к одному — привратнику Семену, тот прятался за колодцем и, увидев Мишу, сплюнул кровавой тягучей слюною: — Шильники… песьи рыла… Явились, незнамо откуда… Ничо! К боярину за подмогой послано… — Где наши-то — на конюшне? — Там… Этих-то много, куда боле наших… Словно знали, что почти все холопи с усадьбы ушли. Отроки!!! — привратник с трудом приподнялся. — Чад упаси! — А где они? — В хоромах, с дъячком… Семен снова захрипел, застонал, дернулся… Эх-ма, хорошо его в бок приложили — кровинушки-то много повытекло. Однако ничего — держится молодцом, улыбнулся вот, через силу: — Беги скорее! Отроцев спаси… Мечи там, найдешь… Ты можешь… — А ты как же, Семен? — А язм не преставлюсь, — привратник осклабился. — Подмоги дождусь. Рано мне помирать… рано… Кивнув раненому, Михаил отпрянул к забору, и — справедливо полагая, что для облегчения участи осажденных его скромных сил будет явно недостаточно — кусточками пробрался на задний двор, а уж оттуда, прислонив найденную у овина лестницу, забрался на галерею… Забрался, и задумался. Чего теперь делать-то? В какую сторону двигаться? Семен сказал, что дети — в хоромах, однако хоромы-то не маленькие, пять срубов, и каких только помещений в них нет: две высокие горницы на подклетях, с печами изразцовыми, еще — теремом — повалуши — летние спальни, иначе еще светлицами называемые, те без печей, конечно; меж срубами — соединение — сени, светлые, с большими «красными» окнами, забранными слюдой, в сенях обычно сидели «сенные девушки» — пряли, пели песни, смеялись… теперь вот, не до смеха. Где же бояричи могут прятаться? В сенях? В светлицах? Или, может, на галереях? Или вообще со двора убежать успели? Только подумал так — крик услыхал! Не крик — стон даже. Прислушался — вроде как откуда-то сверху, из светлицы. Ага… С чего б там кому кричать? Неужто добрались вражины? Осторожно, на цыпочках, Михаил подкрался к горнице, заглянул — никого! Пусто! Быстренько подскочил к стене, схватил висевший на стенке меч… Настоящий, боевой, жаль только — коротковатый, старый, с большим полукруглым навершьем. Видать, когда-то принадлежал знатным боярским предкам. Ага! Снова крик. Наверху, в светлице… Сжав покрепче меч, Михаил перепрыгнул через три ступеньки, рванул дверь… И остановился, удивленно оглядываясь — горница-то оказалась пустой! Так кто же, черт побери, кричал? Ну вот только что… Что-то скрипнуло… сундук! Да-да — чуть приподнялась крышка. — А ну-ка, вылезай, не прячься! — поигрывая мечом, посоветовал Михаил. Крышка со стуком отвалилась к стене. — Дяденько Мисаил!!! Словно чертенок, выпрыгнул из сундука Глебушка — босой, под левым глазом — синяк, на лбу — царапина. Но жив, жив, ишь, улыбается, обниматься лезет: — Дядюшко… Вот — заплакал. — Ну, ну, милый… — Миша погладил отрока по голове. — Будет, будет… А где братец-то? — Парняга с кнутищем за нами погнался — мы на крыльце играли, когда чужие люди пришли. Бориска крикнул — в сундуке схоронись, а сам — бежать, за ним и погнались, язм — в сторону, в горницу. Схоронился. — А чего ж кричал? — Так страшно же! — Понятно… Ну что, пойду твоего братишку искать. — И я с тобой! — Нет уж… ты сиди пока здесь, запрись вон, на засовец. — Ага, — скептически ухмыльнулся Глеб. — Запрись. А вдруг они дом подожгут? |