Книга Меч времен, страница 14 – Андрей Посняков

Вместо «что» парни пели — «цто».

Ну и песня, мать ити! Чистый фольклор.

Тьфу!

Вообще-то, к песням Михаил с детства был равнодушен, как и к музыке. Любил, правда, иногда послушать под настроение что-нибудь рок-клубовское старинное питерское — «Аквариум» там, «Телевизор», «Игры»… но не фанат, нет. Отнюдь не фанат. В отрочестве, правда, да — хаживал по рок-фестивалям, ну, тогда многие хаживали — время такое было.

Так, с песнями-то, дошли и до знакомой поляны. Михаил глянул на часы и — в который раз уже сегодня — раздраженно выругался: разбились! Что ж, не мудрено, в этакой-то сече. Вокруг зудели комары, квакали лягушки, и каркали… нет, не вороны…

— Ты не каркай, ворон черный, — негромко произнес тот самый парнишка, что шагал весь путь впереди.

— Сам ты ворон, — усмехнулся Миша. — А это — коростель!

— То верно, — согласился Сбыслав. — Так и болото тут кличут — коростелиное. Пелгусий сказывал.

Судя по небу светлому, но какому-то вроде бы как серебристо-туманному, было уже часов одиннадцать, а то и полночь. На реке, в камышах, крякали утки, какие-то мужички в посконных рубахах ходили по всей поляне, деловито собирая оружие. Оружие… Как бы автомат не нашли, ухари!

— Я сейчас! — быстро свернув с поляны, Михаил громко позвал: — Сашка! Эй, Сашка!

От ближайшего костра дружелюбно поинтересовались:

— Кого ищешь, мил человеце?

— Да дружков… Вы, кстати, их тут не видели? Да, тут и вермахтовцы должны тусоваться… с ними Веселый Ганс — может, про него слыхали? Нет? Не видали?

— Не сыщешь ты посейчас своих, друже. Утром ужо. Инда сейчас садись с нами. Поснидай ушицы. Ушица знатная.

— Ушицы, говорите? — Миша вот только сейчас ощутил вдруг жуткий, прямо-таки волчий голод. Ну, еще бы… что он сегодня ел-то? Не ел — так, закусывал.

— А и не откажусь! Ложка у вас, чай, отыщется?

— Сыщется, мил человек. Свою-то что, на поле брани оставил?

— Там…

— Садись, садись, друже. Кольчужку-от снимай, меч… на тебе ложку.

Ну и ложку дали — деревянную! А ушица ничего — и впрямь знатная, жаль только, что без картошки, да и соли маловато. Зато жирная, из рыбьих голов! Ух, завтра поутру не уха — холодец будет.

К такой-то ушице да еще бы водочки!

— Тебя как зовут-то, мил человек?

— Михаил, Миша…

— Откель будешь?

— Питерский…

— Откель, откель?

— Да что ты, Парфен, пристал к человеку? Лучше бы бражкой угостил.

— И то дело… — Парфен — любопытствующий бородатый мужик в синей длинной поддеве — взял из травы плетеную флягу. — Не побрезгуй, Мисаил, с нами… Извиняй, не рейнское — то давно уж выкушали. Ну, за победу!

— За победу! — улыбнувшись, Миша хлебнул ароматной бражки… Потом еще одна фляжка явилась. И еще… а потом уж и целый жбан. Запасливые оказались дружинники. А, может, то трофеи были?

Заночевал Михаил тут же, в шалаше, у костра. Просто вырубился и не слышал уже больше ни песен, ни радостного смеха, ни коростелиных глухих трелей. Спал крепко, без сновидений, а утром проснулся от резкого звука трубы.