Книга Меч времен, страница 102 – Андрей Посняков

— Ты красивая, Марьюшка, — Михаил ласково погладил девушку по спине. — И хорошая… да-да, очень хорошая.

Девчонка ничего не ответила — лишь блаженно зажмурилась, да прижалась крепче… Вот хотела что-то сказать… нет, промолчала.

А солнце уже зашло, скрылось за дальним лесом, и только вершины сосен горели закатным пожаром. Холодало, у самой воды начинал уже стелиться туман. Да, не лето… не лето…

Михаил поднялся первым.

— Пойдем уже. Поздно.

— Пойдем… Ой, слышишь? Кукушка…. А вот — песни… Наши поют. Побежали?

— Успеем…

Марьюшка вдруг взяла Мишу за руку, заглянув в глаза, прошептала:

— Знаешь, у меня почему-то плохое предчувствие… Не хотела говорить, да вот сказала… Как-то зябко мне… Неуютно, хоть и с тобой рядом. Ты — мой господин, я — твоя раба. Верная раба…

Михаил скривился:

— Да брось ты — раба. Будет еще у тебя и свобода, и счастье.

— Ты так сказал… — девушка неожиданно дернулась. — Так, будто прощался.

— Так ведь и прощаюсь, — пожал плечами Миша. — Уходим завтра.

— Ты так сказал, как будто прощаешься навсегда.

Молодой человек поспешно отвел глаза — хотя, что могла сейчас увидеть в них Марья, в вечерней-то фиолетовой мгле?

И все же было неловко.

На усадьбе, у распахнутых ворот, сидя на вытащенных скамьях, пели девушки.

— Хорошо поют, — тихо промолвил Миша. — Давай-ка, поспешим, пока не ушли.

Прибавили шагу, срезая путь, прошли кустами. Успели. Уселись на широких ступеньках крыльца, Марьюшка затянула мотив вместе со всеми:

Миша не подпевал, стеснялся — не было у него ни слуха, ни голоса.

Утро выдалось холодным, росистым. Над озером клубился густой туман, сквозь который едва проглядывало тускло-золотое, только что взошедшее солнце.

— А ты бывал на этом… на Харагл-озере? — как отошли, Михаил спросил у Авдея.

— Нет, не бывал, — оборачиваясь, негромко отозвался тот. — Так нам туда и не нужно, до самого озера-от. Не доходя чуть, у сосны приметной, свернем. Ту сосну я знаю. Там дальше зимник будет, по которому, говорят, и летом можно пройти. Особая примета на том пути есть — лужа, в любую жару стоящая. Ну, дождей пока не было — пройдем.

— Пройдем, ништо, — тряхнув рыжей шевелюрой, засмеялся Мокша. — На каком берегу починок-от Долгозерский?

— А пес его знает! — одновременно произнесли Василий и Михаил. Сказали и рассмеялись.

В путь приготовились накрепко: окромя припасов в заплечных мешках, взяли и луки со стрелами, и ножи, и короткие копья. Миша же копья не стал брать, а выпросил у старосты Нежилы старый, с закругленным концом и массивным навершьем меч. Каролингского типа, откуда только такой здесь и завалялся?! Но клинок, кажется, крепкий, без ржавчины.

Идти нужно было на север, однако бегущая под ногами охотничья тропа петляла — то огибала болота, то уходила в ельники. Кругом — прямо под ногами — было видимо-невидимо грибов — подосиновиков, подберезовиков, белых. На сырых местах крупными каплями кровавилась клюква, в лощинах тянулись орешники, а кое-где сидели на сосновых суках упитанные глухари и рябчики. А вот впереди, в кустах, шмыгнуло что-то быстрое, рыжее… Лиса? Рысь?

Да-а, места кругом были богатые. С голоду не помрешь — точно.

— Охоты тут знатные, — подтвердил Мокша. — И припасов всяких в лесу хватает. Ежели неурожай какой, так на дичине, да рыбе, на грибах, ягодах, орехах прожить можно. Лес — он выкормит. Главное, с весянами дружно жить, да не рубить их рощи. Поклоняются они там… всяким…