Онлайн книга «Меч времен»
|
Браслетики синенькие, путь к любушке своей указующие, Василий Нежданов сын уже после Ладоги стал находить, а до Ладоги путь — знакомые корабельщики подсказали. Туда, мол, людокрадам самое милое дело — к югу-то какие-то страшные мунгалы, ну их, опасно — этак и самому можно в рабство попасть запросто, вместе с товаром. А Ладога, что ж — путь оттуда и в емь, и в корелу, и в свейские земли, и в Заонежье, Заволочье, на Терский берег. Справные девки везде нужны. Василий в Ладоге еще понаводил справок, узнал про путь по Сяси-реке, туда и двинулся, наняв узкий быстрый челнок — прям сразу за биричем и плыл, не торопясь да поспешая. А как первый-то браслетик увидал, екнуло сердце. Понял — на верном пути, на верном! Теперь вот, на Долгое озеро путь тот лежал. И Михаил был тому рад — хоть у кого-то еще есть к тому починку дальнему искренний интерес. Туда-сюда — а прособирались дней пять: покуда рана поджила, покуда Мокша с Авдеем освободились, покуда… в общем, хватало в вотчине дел. И крышу на овине срочно надобно перекрыть, и столбы на конюшне подправить и хлев перебрать по бревнышку — работы много. Наконец, собрались уже. Нежила, гад, улыбался довольно, правда, проводника не дал, сказал — все на север, по дороге до Харагл-озера, а там — на восход солнца, недолго. Мокша с Авдеем, конечно, местных стежек-дорожек еще не ведали, но тропу на Харагл-озеро знали, уверяли — найдем! Перед дорогой истопили баньку, помылись, а после, к закату ближе, Марьюшка зазвала Мишу в луга. Просто так, прогуляться. Чудные были луга — заливные, многотравные, желтые от лютиков и купальниц. Вокруг — липовые и березовые рощицы, ельники, река. Чуть дальше начинались леса, густые чащобы, урочища, впрочем, лес тут и не заканчивался нигде, простирался изумрудно-голубоватой дымкой, как Вселенная, без конца и без начала. — Хорошо здесь, — усевшись в траву, Марья плела венок. — Благостно. Все кругом свои, не чужие… Староста Нежила, правда, старичина въедливый, вредный — всю работу самолично проверит да поворчит: то не так, это не этак. Но он ведь и должен ворчать, раз староста… Эх… Мисаиле… Девушка прижалась плечом, и Миша ласково погладил ее по волосам:. — Чего тебе? — А правда, что ты здесь, в вотчине, тиуном будешь? Так Авдей с Мокшей бают. Михаил усмехнулся: — Вот у них и спроси. — Хорошо бы, коли так. Радостно. Марья прижалась теснее, и Михаил, обняв девушку, принялся с жаром целовать ее в губы… — Ах… — негромко вскрикнула Марьюшка. — Сладко как… ах… Жарко! Я в поту вся… Пойдем, выкупаемся! — Так холодно же! — Да мы быстро… — Ну пойдем… Оба наперегонки бросились к озеру, на ходу сбрасывая одежду. Пробежались по узкой полоске песка и — бултых! — в воду… Словно морозом ожгло! Да-а-а!!! Не лето уже, не лето… — Брр!!! — немного проплыв, Миша выскочил из воды, зябко обхватывая себя руками. — Что, замерз? — Марьюшка брызгалась, смеялась… Потом тоже выбежала на берег… Михаил обнял ее, погладил, поцеловал… И оба повалились в траву, душистую, мягкую, с желтоватыми проплешинами осени. Такие же стояли кругом и деревья, еще зеленые, но уже тронутые золотыми осенними прядями. Высоко, в синем небе, курлыкали журавли, улетая далеко к югу. Совсем рядом, в рощице, порывы ветра шевелили папоротники — большей частью зеленые, однако попадались уже и желтые, и багряные… |