Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 83 – Андрей Посняков

Загремев цепью, вышел из темноты пес — огромный, черный, с пастью, полной острых зубов, — вот уж поистине Коркодил, выбрали имечко! Уселся, вывалив язык, задышал, поглядывая на незваных гостей зоркими желтыми глазами.

— А это кто с тобой? — Федька Блин сделал вид, что только сейчас заметил Митьку.

— А это Митрий, из введенских, человек верный, — быстро пояснил Жила. — Завтра вместе промышлять выйдем…

— Сначала об ем хозяйку спросим!

— Так ить… для того и пришли. Нам бы это, Федя… — Онисим жалобно сморщил нос. — Ночку бы скоротать, а?

— Ночку им, — усмехнувшись, проворчал Федька. — Ходют тут голодранцы всякие.

— Ну, хоть в какой избишке!

— Было б серебришко, нашлась бы и избишка, — с хохотом отозвался Блин, и Митьке вдруг подумалось, что не так уж и туп этот плосколицый парень, как показался на первый взгляд. — А так и не знаю, куда вас деть… разве что в будку, к псинищу? Эй, Коркуша, пустишь гостей?

Пес зарычал, осклабился — тоже вроде бы как посмеялся. Ну-ну, мол, лезьте — враз разорву в клочья!

А дождь не унимался, барабанил по крышам. Онисим с Митькой давно уже промокли насквозь, а Федька отошел чуть подальше, под козырек крыльца, чтоб дождь не капал. Стоял, гад, издевался.

— Ну, Феденька, — поклонился Онисим. — Ну, я те пуло дам.

— Пуло? — Федька сплюнул. — Ловлю на слове! Эвон, в дальнюю избенку идите. Поназадворье.

— К Гунявой Мульке, что ль? — Онисим ухмыльнулся.

Федька кивнул:

— К ней, к ней. Да не вздумайте забесплатно приставать к девке — враз зубищи вышибу, — поднимаясь по ступенькам крыльца, на прощание пообещал Блин.

Онисим после этой фразы вдруг как-то сразу поскучнел, осунулся и шепотом предупредил:

— Ты это… берегись Мульки. Она ведь такая — сама напасть может, а после соврет, что мы. Федька зубы сразу повышибает, не сомневайся.

— Да я и не…

Онисим не дослушал, свернул за навозную кучу, и Митька прибавил шагу — боялся отстать. Двор-то большой, в темноте и заплутать недолго, эдак выйдешь потом псинищу Коркодилу в пасть!

— Ишь, гад, вызверился, — останавливаясь перед низенькой, еле угадываемой во мраке избенкой, выругался Жила.

— Кто вызверился, пес?

— Хм, пес… Федька, вот кто! Он-то и есть пес, хуже Коркодила. — Онисим сплюнул и, подойдя ближе к избе, напористо застучал в дверь.

— Недавно, едва Васька Москва сгинул, силищу в себе и почуял Федька, — обернувшись, шепотом пояснил Жила. — При Ваське-то небось боялся и рта разевать.

— А кто такой этот Васька?

— Васька? Это… гм… Сурьезный человек, не нам чета! — Онисим вдруг прикусил язык. — Короче, много будешь спрашивать — язык отрежут. Эй, Мулька, ты там спишь, что ли? А ну, открывай гостям!

Внутри избы послышались какие-то странные звуки, словно бы мычала корова, затем шаги. Скрипнув, чуть приоткрылась дверь, и узенькая тусклая полоса света упала на мокрую землю — видать, зажгли лучину.

— Это я, Мулька, Онисим, и парень один со мной. Федька сказал, чтоб у тебя ночевали. Но денег у нас нет, даже пула — и того…

— Уммм… — Дверь приоткрылась чуть шире, и Митька увидел возникшую на пороге согбенную фигурку в глухом платке и с горящей лучиной в левой руке.

— Ммы-ы-ы, — видно, узнав Онисима, существо призывно махнуло рукой, исчезая в темном нутре избенки.

— Идем, — Онисим шмыгнул носом. — Хоть поспим немного… Эх, было бы серебришко! У тебя, Митька, часом не завалялось?