Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 71 – Андрей Посняков

Сидевший у костра Прохор как раз жарил на прутиках только что выловленную рыбку — окуней или хариусов. Услыхав зов, закрутил рыжеватой башкой, словно ошпаренный.

— Да не вертись, Проша, — засмеялась сидевшая рядом на еловом лапнике Василиска. — Эвон, с реки Митька зовет.

Прохор поднялся на ноги:

— Ну, пойдем, коли зовет.

— Ну нет! — Во многих вещах Василиска разбиралась куда лучше молотобойца, вот как сейчас. — Не пойду, тебя же зовут — не меня. Да и не один там Митька, с приказчиком этим… — Девушка еле заметно вздохнула. — А ты иди, Проша, иди. Я за рыбкой-то пригляжу — ужо к вашему приходу изжарится. Вон, и Анемподист-инок из лесу выходит, все веселее.

— Ну, смотри сама…

Иванко-приказчик и Митька сидели на камнях на берегу реки, невдалеке от брода. Чуть выше по течению, в небольшом омутке, обозные затеяли купаться, а пониже, у плеса, мыли и поили коней. И вроде, казалось бы, у реки было светло, уж, по крайней мере, светлее, чем в лесу, однако, отойдя от костра, Прошка долго привыкал к нахлынувшей вечерней мгле, синей и неожиданно теплой.

— Пойдешь ко мне на службу, Прохор? — едва юноша подошел, негромко поинтересовался Иван.

— На службу? — Прошка хмыкнул. — А ты кто хоть такой?

— Да говорил же, холмогорского гостя Еремея Хвастова приказчик и компаньон.

— Кто?

— Компаньон — это, Проша, слово такое, — пояснил Митрий. — Означает, что они с купцом дела ведут вместе.

— О, хорошо объяснил, — обрадованно поддакнул приказчик. — Так я вам вот что предлагаю — вы на меня работаете, то есть исполняете разные поручения и прочее, а я за это обеспечиваю вам и Василисе спокойную жизнь в Тихвине. Ну, и плачу.

— Что-что? — не поверил Прохор. — Еще и жалованье платить будешь?

— Конечно, — Иван важно ухмыльнулся. — Да не бойтесь, все на оброк не уйдет, вам и самим достанется. Ну, так как?

Ребята переглянулись.

— Только чтобы Ва…

— Да я ж сказал! Все по добру будет.

— Ну, тогда… — Прошка грянул шапкой о землю. — А, по рукам! Э… Только ежели с кузнецом Платон Акимычем Узкоглазовым сладишь!

— Уж с кузнецом точно сладим, — с улыбкой заверил Иван. — Так как, согласны?

Ударили по рукам, расцеловались, как принято. Никто никого в кабалу не верстал, просто холмогорскому торговому человеку Иванке Леонтьеву нужны были на некоторое время порученцы, хорошо знающие Тихвинский посад и округу. Вот за выполнение разовых поручений он и собирался платить.

— А потом что? — допытывался дотошный Митька. — Снова в введенскую кабалу?

— Потом? — Приказчик хитро прищурился. — А потом видно будет!

Путешествие закончилось благополучно. На следующий день, к вечеру, впереди показались луковичные купола Успенского собора Большого монастыря. Тихвин!

— Ну, добрались, слава Богу, — облегченно перекрестился Прохор.

Митька усмехнулся:

— Не радуйся раньше времени, паря! Еще как здесь все сложится-то.

Торговый тракт незаметно перешел в широкую улицу Большого посада, тянувшуюся до Соборной площади. Оранжевое солнце клонилось к закату. Колокола многочисленных церквей благовестили к вечерне.

— А сегодня ведь твоей заступницы день, сестрица, — посмотрев на Василиску, улыбнулся Митрий. — День святой мученицы Василиски. Соловьев пойдем слушать? — Это отрок спросил просто так, разговора ради — уж конечно, не до соловьев сейчас было, хотя как раз в этот вечер, на Василиску-мученицу, молодежь ходила слушать соловьев — примета такая была: «От Василиски до соловьев близко».