Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 407 – Андрей Посняков

Иван огляделся по сторонам — на миг вдруг кольнуло под ложечкой, показалось, что за ним кто-то следит, смотрит… И вроде бы где-то рядом заржала лошадь. Наклонившись, юноша подобрал камень, швырнул прямо в тот куст, из-за которого, казалось, смотрели… Уфф! Затрещали ветки, и неведомый соглядатай с шумом кинулся бежать… нет, взлетел! Тьфу ты, Господи! Тетерев.

Путник мысленно посмеялся сам над собой: ну вот, уже от каждого куста шарахается. Скинув одежду, Иван аккуратно разложил ее на камнях и зашагал к омутку. Вода и в самом деле оказалось не такой уж студеной, юноша нырнул, сразу же достав руками дно, — все же мелко было. Вынырнув, несколько раз энергично взмахнул руками, еще раз нырнул и, посчитав процедуру законченной, выбрался на берег.

Что за черт? У горящего костерка расселась какая-то нахальная девица и деловито помешивала в котелке большой деревянной ложкой.

— Соли маловато, — обернувшись к Ивану, улыбнулась она. — Нет у тебя соли-то?

Юноша не знал, что и сказать. Соль, конечно, была, но… Господи, он же голый! Иван стыдливо прикрыл руками срам, чем вызвал у девчонки приступ хохота.

— А то я голых парней не видала! Ишь, закрывается… А ты вообще ничего, красавчик. Так соль есть ли?

— Эвон, в переметной суме посмотри.

Отбросив всякий стыд — «а то я голых парней не видала!» — Иван подошел к костру, быстро натянул на себя штаны и рубаху и уж потом пристально осмотрел незнакомку. Была она немного суховата, но с большой грудью и, кажется, бойкая. Лицо пухлощекое, круглое, голубые глаза, маленький, нахально вздернутый нос, белые, словно лен, волосы стянуты тоненьким ремешком, — девушка, с виду вполне даже приятная, только вот кто она? Откуда взялася? Одета в длинное сермяжное платье с красным шитьем по рукавам и подолу, с воротом, завязанным тесемками. Бедновато — но на нищенку-попрошайку вроде бы не похожа. На паломницу тоже — слишком уж наглая, ишь, как глазищами-то стреляет. Поясок наборный, кожаный, на ногах тоже не лапти — постолы с ремешками.

Отыскав соль, девчонка меж тем посолила варево, попробовала… Иван тоже принюхался: пахло вкусно! Рыбой, что ли…

— Чего варишь-то?

— Ушицу стерляжью! — похвалилась девка. — Ох, и вкуснотища же.

— А стерлядь, что, в ручье наловила?

— Зачем в ручье? — Незнакомка стрельнула глазами. — На постоялом дворе сперла.

— Вот славно! Сперла! — Иван покачал головой и наконец спросил: — А ты вообще кто?

— Я-то? Настька Игла.

— А почему — Игла?

— Острая потому что… Ты, чем болтать, подкинул бы хворосту.

Пожав плечами, юноша потянулся за ветками.

— Шла мимо, — помешивая булькавшую уху, пояснила Настька. — Чую — костром пахнет. Я в балку — смотрю, ты тут один. Вот, думаю, повезло — стерлядку сварить, не то ведь протухнет.

— «Стерлядку сварить», — передразнил Иван, решивший не особенно-то церемониться с гостьей: в конце концов, он ведь ее сюда не звал. — А вдруг я бы тебя — ножиком? Иль снасильничал бы?

— Ну, кто кого быстрее зарезал бы — это еще как сказать! — Игла усмехнулась, и взгляд ее голубых глаз на миг стал жестоким, острым. — Я ведь тоже не лыком шита и не в камышах найдена. И ножик у меня имеется, и кистень. Так что не зарезал бы… А вот насчет снасильничать… — Девчонка пристально осмотрела парня. — Парень ты ничего… так я и сама, может, не отказалась бы. Впрочем, там видно будет.