Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 386 – Андрей Посняков

— А тебе, Василисушка, вижу, румяна глянулись?

Василиска зарделась — да, румяна б ей не помешали… как и белила.

Филофея словно подслушала мысли:

— А, — сказала, — забирай румяна — твои. Вместе с белилами.

— Вот благодарствую! — Подружки обнялись, закружились, смеяся, по горнице… даже не услышали, как вошли парни.

— Вот это да! — Поглядев на накрашенную Василиску, Иван живо спрятал улыбку в кулак.

Ну, а Прохор с Митрием не стеснялись — ударились в покатуху.

— Ох, — держась за живот, смеялся Митька. — Ты, сестрица, поди, на поле собралась — ворон пугать?

— Дурни вы, — ничуть не обидевшись, отмахнулась девушка. — Ничего в красоте женской не смыслите. Верно, Ваня?

Иван закашлялся:

— Да… уж… — И быстро перевел разговор на другое, с чего, собственно, и надобно было начинать. — Филофея, мы там братца твоего привели с Чертолья. До самого дому проводили, теперь вот лежит — отлеживается.

— Отлеживается?

Гостья побледнела, и улыбка сошла с лица ее.

— Да не переживай, цел он — ни одной царапины.

— Цел? Да что случилось-то?

— Думаю — сам расскажет.

Забыв и попрощаться, девушка убежала домой, к братцу, а Василиска, смыв под рукомойником наведенную красоту колодезной водицей, накинулась с расспросами — что да как?

Ей, конечно, рассказали… так, в общих чертах. А уж потом, после ужина, и совсем огорошили:

— Овдеева встретили, обратно на службу в Земский двор звал, — он теперя там почти главный начальник.

— Овдеева? — не поняла девушка. — А кто это?

— Стряпчий один… — пояснив, Иван рассмеялся. — То есть теперь уже не стряпчий — стольник. Недавно государем жалован!

— Та-ак, — протянула Василиска. — Опять, значит, на старую службу? Не знаю даже — радоваться иль грустить. Опасно ведь!

— Так жисть-то — она вообще опасная! — хохотнул Прохор.

А Митька добавил, что, в общем-то, они еще ничего не решили, и Овдееву ничего конкретного не обещали.

— Сказали лишь, что подумаем.

Василиска покачала головой — в нарушение всех старомосковских традиций, она сейчас сидела с парнями за одним столом — уж больно любопытно было, да и вообще — кого стесняться-то? Кругом все свои.

Парни тоже ей доверяли, а потому тут же, за трапезой, и приступили к совету. Стоит ли принимать предложение стольника? Не зазорно ли для чести? Подумав и поспорив, решили, что нет, не зазорно — все же ведь России служить будут, а не только царю. Сколько уж сменилось этих царей за столь короткое время, можно сказать, на глазах прямо — Борис, Федор, Дмитрий. Ребята, кстати, присягали одному Борису, Федору не успели, что же касаемо Дмитрия, то…

— Пусть хоть и самозванец, да ведь царь, — задумчиво произнес Митрий. — Нельзя ведь совсем без царя-то. Нешто тогда порядок будет? Да и не царю служить будем — Отечеству! Как и служили, не переставая. Опять же, ошкуя кто ловить будет? Овдеев ведь его недострелил, промахнулся.

— Овдеев, кажется, ничего человече, — утерев губы, заметил Прохор. — И самоз… государь к нему благоволит. Как-то под его началом служиться будет?

— Эх, был бы Ртищев!

— Что и говорить — уж Андрей Петрович нам бы растолковал, что к чему…

— Андрей Петрович бы растолковал? А у самого голова на что?

— Ладно вам спорить, — Иван поднял бокал. — Помянем Ртищева, братцы.

— Царствие ему небесное.

— Земля пухом.