Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Не жаль зеркала-то будет? — усмехнулся Иван. — Любишь ведь иногда поглядеться. Василиска махнула рукой: — А что уж его жалеть? После новое купим. А что поглядеться не во что… — девушка лукаво прищурилась, — так ты, суженый мой, поди, мне ведь расскажешь, какая я? Встав с лавки, Василиска закружилась по комнате, легкая, невесомая, в длинном сиреневом сарафане, который тут же расстегнула и сбросила… Распустила косу, темные волосы волнами легли на плечи… Игривый солнечный луч отчертил под белой рубашкою пленительные изгибы тела. Иван облизал губы… — Ну? — Девушка показала суженому язык. — Какая я? — Красивая… — Это я и сама знаю. Еще! Какая у меня шея? — Лебяжья! — А очи? — Как озера бездонные! — Губы? — Карминные… — А на вкус? — А вот сейчас попробую! Обняв девушку, Иван поднял ее на руки, закружил, затем бережно поставил на пол, осторожно снимая рубашку. Обнаженная красавица обхватила его, прильнув всем телом… — Осторожней… — прошептала, изгибаясь в неге, — лавку развалим… — Не развалим… Крепкая… И вдруг скрипнула дверь. Ветер? — Василисушка! Черт! И кого принесло? — То я, подружка твоя, Филофея. Василиска живо накинула на себя рубаху и летник, Ивана же выгнала в смежные сени. — Заходи, Филофеюшка. Я тут прилегла вздремнуть чуточек. Подойдя к двери, Василиска ногой закинула под лавку домашний зипун Ивана. — Входи, входи, подруженька. Кваску ли? — Ой, Василисушка, не буду. — Вошедшая во светлицу девушка приятной наружности, с длинной белой косой, встревоженно осмотрелась. — Иван, суженый твой, дома ли? — Да был дома… А ты что хотела-то? Говори, не стесняйся. Гостья вздохнула: — Да вот, послала Архипку, братца, с деньгами на Чертолье… Теперь вот опасаюсь — не зря ли? В городе, чай, гулянье начнется, пиво-брагу на улицы выкатят, да как бы и не водку… Упьется народ. Ой, зря послала Архипку, зря… — А зачем послала-то? — Да к Никодиму-купцу, с долгом. Ходила вчера по торжищу, приглядела себе ожерельице… дай, думаю, куплю, пока тятенька с товаром в отъезде. А деньгов-то и не хватило… Хорошо, купец знакомцем оказался, — отправь, говорит, служку ко мне на усадьбу — принесет оставшуюся деньгу… Во сказал, да?! Да рази служкам можно деньги доверить? Братцу родному токмо! Его и послала… Вот и тревожусь теперь, наверное, надо было подождать до завтрева. — Да ничего с твоим братцем не сделается, — отмахнулась хозяйка. — А что за ожерелье-то? Хоть красивое? — Эвон! — Филофея с готовностью сбросила с плеч летний полупрозрачный платок с затейливой вышивкой. Ох, та еще была девица — ужас, как приодеться любила! И ведь знала, к кому зайти, похвастать. — Ухх! — искренне восхитилась Василиска. — Вот это красотища! Никогда такого не видывала. Гостья зарделась, словно бы похвалили не ожерелье, а ее саму. И в самом деле, изысканной красоты было ожерелье — серебряное, с золотыми вставками-листьями вокруг карминово-красных ягод — рубинов. Из богатой торговой семьи была Филофея — могла себе позволить. — Ой, красиво, ой, красиво! — еще раз похвалила хозяйка. — А у меня еще и помада фрязинская есть, и румяна с белилами! Идем-ка в гости — покажу. — В гости… Ой, я у суженого только спрошусь, ладно? Ты иди пока… — Ну, жду! — Покинув светлицу, Филофея резво сбежала с крыльца и вышла на улицу. Жила она рядом, в хоромах купца Ерофеева, знаменитого на Москве торговца. |