Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 256 – Андрей Посняков

— Чудесно, чудесно, мадемуазель Катерина, — поклонился Иван. — Да и наряд ваш так соответствует всему этому — иве, сирени, цветам.

— Я сама шила… — скромно призналась девушка и, стрельнув взглядом, попыталась уловить произведенное впечатление.

И в самом деле, впечатление она, конечно же, производила, если не сказать большего: длинная бордовая юбка с желтым шелковым поясом, кожаные башмаки с блестящими пряжками, ослепительно белая кружевная сорочка, выгодно оттенявшая смуглый оттенок кожи. Поверх сорочки была накинута короткая суконная курточка без воротника — синяя, с затейливой вышивкой, застегивающаяся на три овальные пуговицы. Верхняя пуговица была нарочно расстегнута, открывая шею и низкий вырез сорочки, где в аппетитной ложбинке поблескивал серебряный крестик.

— Что вы так смотрите, сударь? — неожиданно шепотом осведомилась Катерина. — Пойдемте-ка лучше присядем.

Иван еще сильней покраснел и, кивнув, присел на самый краешек скамейки.

— Ну? — Девушка придвинулась к нему ближе. — Рассказывайте же!

— А вы хорошо понимаете меня, мадемуазель? Ведь я южанин, и моя речь оставляет желать лучшего.

— О, вы хорошо говорите, месье! Правда, иногда путаете слова, но все равно понятно.

— Рассказать вам про Париж?

— О, да, да! Про Париж! Знаете, я никогда там не была, никогда… А ведь так хочется.

Взгляд девушки затуманился, на чуть припухлых губах появилась мечтательная улыбка.

— О, Париж, Париж… — с неожиданной грустью протянул Иван. — Нотр-Дам, Сен-Шапель, Сорбонна… А есть еще аббатство Сен-Жермен — там так красиво! А Сена? Мне всегда казалось, что ее волны имеют разный цвет, в зависимости от места: у Нотр-Дама, вообще у острова — голубые, у Бастилии — фиолетовые, напротив Сен-Жермена — бархатно-синие. Ну, знаете, есть такая ткань…

— Вот, кстати, о тканях… — Катерина шмыгнула носом. — Расскажите мне о модных лавках, о том, что носят, как одеваются.

— Конечно, конечно…

Битый час, пока совсем не стемнело, Иван рассказывал Катерине о нарядах парижских модниц. Девушка слушала внимательно, частенько переспрашивая, как именно выглядит то или иное платье и из какой ткани шьется. Видать, хотела соорудить что-нибудь подобное и здесь, для себя, представляя, какой фурор произведет в здешних уединенных местах скроенное по последней парижской моде платье.

— Знаете что, месье Жан? — вдруг встрепенулась Катерина. — А давайте-ка поднимемся ко мне в каморку. Я живу высоко, в мансарде, — там у меня имеются кое-какие ткани, хотелось бы прикинуть с вашей помощью — как их скроить? Поможете?

— Почту за честь, мадемуазель!

В таверне на первом этаже уже собирался народ, правда, не в таком множестве, как бывает осенью, после сбора урожая. Судя по умиротворенному виду трактирщика, тот вполне управлялся с посетителями и сам, без помощи племянницы.

Та, подбежав, обняла его за плечи, что-то шепнула. Дядюшка Шарль ухмыльнулся и с чувством отвесил шлепка по заднему месту девушки. Иван даже застыл от зависти — он был бы весьма не прочь очутиться сейчас на месте трактирщика.

Обернувшись к Ивану, Катерина предостерегающе скосила глаза на дядюшку и приложила палец к губам — не спеши, мол. Молодой человек улыбнулся и весело подмигнул в ответ — понял. Остановился у входа, делая вид, что раздумывает, куда бы пойти.