Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 215 – Андрей Посняков

Жюль Ферье пригнал овец на поляну и, удостоверившись, что все животные принялись дружно жевать траву, завалился под тенистое дерево с явным намерением немного поспать. Не то чтобы очень устал, просто вчера поздно лег, а вставать пришлось рано, и вот теперь клонило в сон. Сняв с себя безрукавку, Жюль подстелил ее под себя, улегся… И тут же вскочил! Эх, черт — и росы же кругом, не оберешься! Этак весь мокрый будешь. Делать нечего, придется подождать, когда росу высушит солнце, — денек-то вроде бы неплохой выдался, только бы ветер не пригнал с моря тучи, так ведь бывает, и часто, когда с раннего утра вовсю светит солнце, а потом — глянь-поглянь — откуда ни возьмись наползут тучи да зарядит ливень или — что еще хуже — мелкий нудный дождик.

— Святой Клер, не допусти дождика! — на всякий случай перекрестился Жюль. — Ну, к вечеру уж ладно, пусть пойдет, а днем не надо бы, а, святой Клер?

Поглядев на небо, Жюль улыбнулся — вроде бы никаких туч не видать. Значит, роса скоро высохнет, и уж тогда можно будет поспать… если не придет кто-нибудь из приятелей — Жан-Пьер, Рене, Жорж… С ними вчера и засиделись — именины праздновали — его, Жюля, именины, — целых тринадцать лет стукнуло. Матушка Агнесса уж расщедрилась, накрыла стол — сыр, выпечка, сидр. Хоть и не богато жила семья Ферье, а и не сказать, чтобы бедно: и отара овец имелась немаленькая, и коровы, и свиньи. Было с чего праздники отмечать. Многие, правда, завидовали, особенно те, кто победнее, хотя, если разобраться, чему завидовать-то? Все в семье — матушка Агнесс, Жюль, его старшие братья и сестры — в трудах с раннего утра и до позднего вечера. За коровами присмотри, подои, почисти, за свиньями тоже глаз да глаз — того и гляди, уйдут в господскую рощу, одни овцы вот поспокойнее, потому Жюль за ними и приглядывал, младшенький. Да и полянка недалеко от дома — мало ли, забредет кто чужой, за овцами-то немало охотников, так всегда можно собаку кликнуть. Молодой-то кобель, Ашур, коров да свиней охраняет, а старый пес Моиск — тот у самого дома ошивается, не любит уже далеко ходить. Но что случись — прибежит, полает. Вообще-то надо бы еще одну собаку завести, об том и матушка давно уже поговаривала. С собакой-то вообще хорошо будет овец пасти — улегся себе под куст да дрыхни без просыпу.

Жюль еще раз потрогал траву — нет, покуда не высохла, рано — и вдруг услыхал голоса. Насторожился, прислушался… Ну да, кто-то разговаривал там, за деревьями. Ага! Вот показались двое! Чужие, не деревенские… Жюль уже совсем намылился закричать — известное дело, от чужаков один вред, да не успел — те уж совсем рядом были. Один — здоровенный такой, с рыжеватой бородкой, а кулачищи — с овечью голову, второй — помладше, в желтом камзоле, при кружевном воротнике, волоса длинные, темные, завитые — ишь, модник! Поди, из господ… Он и заговорил первым:

— Бог в помощь, молодой человек. Твои овцы?

— Не мои. — Жюль повертел головой. — Матушкины.

— Стрижете часто?

— Да как когда.

— А шерсть кому сдаете?

— Шерсть? — Парнишка задумался, зачесал голову. — Приезжает тут один, из Руана.

— Из Руана? — Незнакомцы переглянулись. — И не лень же ездить! А сколько платит?

— Да не знаю, — прищурился Жюль. — Вы лучше у матушки спросите. Пойдемте, я вас провожу.