Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
Да, еще с книгой этой, «Пантагрюэлем»… Судебный старец Паисий обещался как раз на днях вернуть книжку с курьером. А вдруг в это время он, Иван, будет отсутствовать? Следует предупредить управителя двора чернеца Аристарха, пусть, ежели что, ему и оставят книжицу. Да, и тот странный немец, что так интересовался «Пантагрюэлем» у старика-книготорговца, что ж он до сих пор не зашел? Ведь книготорговец сказал, где искать владельцев книжки. Что же никто не приходит? Изменилась ситуация? Навалились дела? И что такого в этой книжице? Как вернет Паисий, надо будет повнимательнее ее проглядеть… Эх, да как проглядишь-то?! Книжица по-французски написана, а его только Митька знает, и то не очень-то хорошо. Вот пусть Митька и посмотрит, заодно в языке еще раз потренируется, вспомнит, ведь лишних знаний не бывает. Ладно, когда придет, надо будет обязательно заставить парня снова прочесть книгу, ведь кому-то она очень нужна! Знать бы зачем? Ничего, даст Бог, узнаем. Теперь о ловушке для московского гостя подумать, о баркасниках — уж их-то он — как и лоцмана — никак не минует, не на себе же зерно в Швецию потащит. И еще таможенник. Что он за человек? Так ведь и не выяснено. Паисий сказал только, что скрытный. А Прошка докладывал — в монастыре нового таможенного монаха считают человеком богобоязненным и скромным. Ни с кем особо не водится, если не в таможне, так все сидит в своей келье да молится. В стремлении к книгам или учености не замечен, в отличие, скажем, от убиенного Ефимия. Эх, вот бы кого допросить — да только, увы, на том свете. Как и тот странный утопленник, белобрысый свей, о котором Прохор должен был обязательно доложить судебному старцу. Да уже и доложил, наверное. Паисий умен и деятелен, враз установит личность. Ну и похороны организует, нешто можно тело так оставлять, все ж таки человек, не зверюга лесная. Итак, что еще осталось сделать? Да, пожалуй, пока все… Все, а к цели-то пока ни на миг не приблизились! Все в темноте блуждаем. Эх… Поднявшись к себе, Иванко опустился на лавку и обхватил голову руками. Господи, а ведь и впрямь, что для главного-то дела сделано? Ничего! А сам он, Иван сын Леонтьев, только перед Митькой да Прохором вид делает важный, всезнайкой прикидывается, а на самом-то деле… Послал его дьяк Тимофей Соль, понадеялся. А ведь ни опыта у Ивана в таких сложных делах, ни умения. Да откуда им взяться-то, и умению, и опыту, в шестнадцать-то лет, да и те неполные?! Господи, на тебя вся надежа! Ну, и на себя тоже, не зря ведь говорится — на Бога надейся, а сам не плошай. И еще на парней надеяться можно, на Митьку с Прохором, ну разве ж справился бы здесь, в чужих-то местах, без них? Славные ребята, особенно Митька. Умный, черт, рассудительный не по годам. А Прохор… Как он учил ударам — любо-дорого смотреть. И ум проявил, и смекалку. Молодец! И с такими парнями да дела не сделать? Да не может такого быть! Нечего унывать — действовать, действовать, действовать! Сейчас быстро на пристань, потом в обитель, к Паисию, может, еще чего-нибудь вспомнит про чернеца Варсонофия? Да и вообще, не худо и самому понаблюдать за новым таможенником, хотя б и даже совсем небольшое время. Как держится, как принимает посетителей, как разговаривает с людьми, таможенник — должность общественная, считай, целый день на людях. Вот и посмотрим. |