Онлайн книга «Московский упырь»
|
— Зелье в питье подсыпать или просто зарезать… Отомстить. Представляешь, какие слухи по Москве поползут, когда Марфу убьют? Скажут – специально это царь сделал, ведь Марфа-то его опознать должна бы. Скажет «сыне родной» – уже окончательно ясно, что царь настоящий, истинный чудесно спасшийся Дмитрий. А ежели убьют бабусю да Дмитрию это убийство припишут? Чуешь, о чем толкую? — Да уж… – Иван чувствовал, как лоб его покрылся холодным потом – больно уж в жуткое дело влезал. Тут как бы самому выжить… — О себе и друзьях своих не беспокойся, – обнадежил Овдеев. – Не токмо от меня, но и… – он поднял глаза кверху, – и от высших чинов вам, в случае чего, защита и покровительство будет. А дело, не скрою, сложное – и князя Михайлу надобно из него вывести… чтоб уж при всем желании не смог убить. — Это как? – переспросил юноша. – Самим, что ли, его того… на тот свет отправить? — То бы хорошо, но слишком опасно. Слухи поползут, опять же – следствие, на покровителей наших могут выйти… Нет, убивать мы не станем… а вот какую-нибудь болезнь на князя наслать – это можно. — Болезнь? Что же мы, ворожеи, что ли? Стольник осклабился: — Почему ворожеи? Вот… Выдвинув ящик стола – длинный, в какие приказные дьяки обычно метали те челобитные, что без опаски можно было заволокитить, так и говорилось: «положить в долгий ящик», – Овдеев достал из него небольшой мешочек из серой замши: — Подсыпать в питье или в пищу… От того животом князюшка так изойдет, что ни о чем боле помыслить не сможет. Бери! Когда придет время ехать – скажу. Свободен. Вот это влип! Словно муха в мед, если не сказать похуже. Иван хорошо понимал, что порученное его команде дело было очень опасным – после таких мелкие людишки обычно на этом свете не задерживаются… «Животом изойдет» – ага, поди проверь, животом ли? Может, после этого зелья князь и вообще не встанет? Скорее всего. Проверить бы на собаках – да собак жалко. Вытащив из дома скамейку и кувшин квасу, Иван сидел на крыльце и думал, дожидаясь возвращения друзей. Задание у тех было простое – молодой князь Михаил Скопин-Шуйский. Близко к князю не подходить – да и кто бы пустил? – просто разговорить дворню и неближних знакомцев. Усталое солнце к вечеру спряталось в облака, превратившись в маленький золотистый шарик. Впрочем, дождя не было, да и в облаках зияли просветы. Так и чередовались: молочно-белые, светло-оранжевые, густо-палевые облака полосками – нежная лазурь неба. Было не жарко, но и не холодно, а так, в самый раз. За воротами, в уличной пыли, крича, играли дети, пахло укропом, шалфеем и яблоками. Василиска ушла к подружке, Филофейке, взяв с собой пряжу. Ужо, посидят, посплетничают, посмеются, что еще молодым девкам делать-то? Посмотрев в небо, Иван встал, потянулся – пора бы уж Василиске возвращаться. Хватит сплетничать, нашли бы, чем заняться, и тут… Юноша улыбнулся. Вообще-то, и парни должны бы скоро быть. Что-то они долгонько сегодня, долгонько… Иван от нечего делать походил по двору, лениво попинав ногами валявшиеся дрова: вчера вечером покололи, а в поленницу не сложили – стемнело. А сегодня было неохота, да и не дворянское это дело – дрова в поленницы складывать, невместно занятие сие благородному мужу, на то слуги имеются. В калитку вдруг дернулись, постучали. Иван обрадованно отворил, гадая, кто там – Митька, Прохор иль Василиска? Если Василиска, то… |