Книга Разбойный приказ, страница 159 – Андрей Посняков

Сидя в корчме, Иван загнул пальцы, подсчитывая нападения. Получилось – почти каждый день. Не слишком ли часто? А жили-то они, между прочим, под видом небогатых купцов.

Вот только сегодня Бог миловал, что-то никто не напал. Может, потому, что целый день в корчме просидели? Туда, в корчму-то, уже ближе к вечеру и прискакал гонец из приказа – велел срочно собираться да предстать пред светлые очи начальства. Иван усмехнулся: им собираться – только подпоясаться. Жаль, лошадей не было, пришлось пешком идти, ну да ничего – не так и далече.

Красив был град Москва, величественен, тут уж ничего не скажешь! Красно-кирпичные кремлевские стены, золотые купола церквей, разноцветный, как пряник, собор Василия Блаженного, недавно выстроенная по приказу царя колокольня – Иван Великий. Много строилось в городе – царь Борис Федорович велел организовать большое строительство, дабы бедные, нищие люди, стекавшиеся в Москву, казалось, со всей России, смогли бы заработать себе на кусок хлеба. Умен был государь, сердоболен, но уж больно невезуч оказался – и глад в его царство, и мор, и разорение. Да и слухи ходили поганые: царь-то – ненастоящий! Истинный-то царь, Рюрикович, говорят, в литовской земле объявился – царевич Димитрий, Иоанна Грозного сын, чудесным образом от смерти упасшийся.

— Врут все, – отмахивался от Митькиных вопросов Иван. – Умер царевич Димитрий в Угличе, еще лет двенадцать назад. То и расследование новое подтвердило – государь-то ведь для того целую раду назначил во главе с Василием Шуйским – знатным из знатнейших боярином.

— А как же… – Митька еще хотел что-то спросить, да не успел – подходили к приказу.

— Обождите, – неспешно ехавший впереди на коне посыльный спрыгнул с седла, шмыгнул в дверь приказной избы.

Вечерело, однако на обширной площади возле торговых рядков еще толпился народ, слушая царского глашатая – бирюча.

— Ну, вы ждите, – Митька с любопытством навострил уши. – А я схожу послушаю. Ежели что – крикнете…

Крикнули его почти сразу – Митька быстро подбежал, какой-то задумчиво-грустный, ничего не говоря, молча проследовал по крыльцу за всеми…

— Сдайте оружие! – улыбнувшись, протянул руку дьяк Тимофей Соль. – Сам государь вас видеть желает!

Кивнув, Иван вытащил из-за пояса пистолет, отцепил палаш, положив все это на стол, взглянул на дьяка и замер – тот как раз надевал шапку, хорошую, дорогую, отороченную собольим мехом и украшенную золочеными бляшками… средь которых Иван вдруг заметил одну – с корабликом. Странно…

— А ты? – Дождавшись, когда Митрий выложит на стол кинжал и кистень, Тимофей Соль нетерпеливо посмотрел на Прохора. – А ты?

— А у меня нет ничего! – распахнув кафтан, осклабился молотобоец.

— Не припрятал ли где кистень?! Смотри-и-и, – протянул дьяк. – В палатах царских все одно обыщут, не пришлось бы краснеть.

Митька откровенно усмехнулся, и Иван незаметно показал ему кулак, хотя и самому, честно сказать, было смешно: ну зачем Прошке кистень с такими-то кулачищами да умением? У него каждый кулак как кистень, а то и получше и уж куда как опаснее!

Выйдя на улицу, пошли, направляясь к Кремлю. Словно сами собой возникли вокруг вооруженные бердышами стрельцы – почетная охрана? Конвой? Дьяк Тимофей Соль деловито шагал впереди.

— Иван, а где здесь пыточная изба, поруб? – тихо поинтересовался Митрий.