Онлайн книга «Разбойный приказ»
|
— Да не сплю я! – глухим голосом отозвался Евлампий. – Кого там черт принес? Иван шмыгнул носом: — Ты кто, паря? — К старосте я, – уклончиво ответил монах. – По важному делу. — Ну, раз по важному, заходи. – Баркасник гостеприимно распахнул дверь. – Извиняй, темновато тут, да и тесно. Зато лишних ушей нет. — Это хорошо, что нет, это хорошо… Немного погодя в каморке послышался шум, впрочем, быстро стихший. Иван бросился было туда, нос к носу столкнувшись с Паисием. — Взяли гниду, – тихо сказал старец. – Как открылся Евлампию: я, мол, как и ты, человек свейский, так я из-под лавки и вылез. Едва кинжалом в шею не получил, лиходей-то верток да злобен оказался! Хорошо, баркасник помог скрутить. — Надо было Прохора к вам подсадить, – улыбнулся Иван. — Ага, – Паисий глуховато рассмеялся. – Уж этого-то детинушку в каморку точно не вместишь! Монах посмотрел в небо. — Пожалуй, пора бы и гостям жаловать… Если не заподозрили чего. В кустах громко закрякала утка – кря-а, кря-а… — А ведь едут! – передернул плечами Паисий. – Едут, Иване, едут! Ну, начнем, благословясь. Старец, а следом за ним и Иван, и вышедший из своей каморки Евлампий, размашисто перекрестились. — Помоги, Богородица Тихвинская! Отец Паисий с Прохором и Митькой побежали к пищальникам, туда же дернулся и Иван. — Постой, друже, – баркасник дернул его за рукав, обернулся, понизил голос. – Чувствую, в опасное дело ты меня втянул. Иван пожал плечами: — А жить вообще опасно. Чего сказать хочешь? — Вот, – карбасник снял с пояса кошель-«кошку», – тут серебришка немного. Ежели что, супружнице моей, Анфисе Ивановне, передай. Она на Бастрыгина живет, а где изба – спросишь. — Передам… – Юноша улыбнулся. – Если сам выживу. — Я кошель-то в каморке на лавке оставлю, – пояснил Евлампий. – Не ты, так кто-нибудь из карбасников передаст. — Эй, карбасные! – закричали с мостков. Иван поспешно отвернулся – купец Акинфий Козинец мог помнить его в лицо еще по Москве. — Чего надо? – хмуро осведомился баркасный староста. — Акулин Блудливы Очи за нас договаривался, – подойдя ближе, негромко пояснил купец. Толстый, одетый в глухую однорядку поверх аксамитового кафтана, он выглядел, словно истый боярин. — Акулин? Да, приходил такой. — Так можно перегружать? Пока они разговаривали, Иван исподволь всматривался в обоз. Крепкие, закрытые рогожами возы, сытые кони. Вокруг возов тускло сияют красные искры – запальные фитили пищалей. Не дурак Акинфий, не дурак, осторожен. Запросто может уйму народу положить в случае непредвиденных осложнений. — Акулин ничего не передавал? – как бы между прочим осведомился купец. — Нет… А что, должен был? — Да нет. Просто так спросил – мало ли. Так разгружаем? — Грузите… Повернувшись, Акинфий Козинец быстро направился к своим: — Разворачивай… Возы быстро развернулись, вызвав недоумение Ивана, – с его точки зрения, так было не очень-то удобно их разгружать. Не торопясь, возы подъехали к амбару и непонятно как встали, полностью перегородив дорогу. Красные искорки тлеющих фитилей вытянулись за возами в единую линию… — Пали! – жестко скомандовал Паисий. Подпрыгнув, жахнула пушка, вздыбив впереди возов землю. Встали на дыбы, заржали, попятились кони. — Бей вражин! – с криками, с посвистом вылетели из засады монастырские люди. |