Онлайн книга «Разбойный приказ»
|
Вечерело, и клонящееся к закату оранжевое солнце отражалось в реке, пылающей таким же оранжевым жаром. В бледно-синем небе висели грязно-белые, золотистые снизу облака, на фоне небесной синевы и оранжевого пожара заката четко выделялись черные силуэты баркасов. Пищальники отца Паисия расположились полукругом вдоль всей пристани, затаившись в ивовых зарослях. Сам старец вместе с Иваном спрятались на баркасе старосты, Евлампия Угрюма, Митька же и Прохор устроились на соседнем судне, стоявшем с другой стороны мостков. Не так уж и темно было – белые ночи, – с карбасов хорошо просматривались дорога, идущая вдоль реки к пристани, скрывающиеся за кустами пищальники и спрятанная за амбаром пушка. А как же! Все по-серьезному, у Акинфия Козинца в обозе, чай, не ангелы – головорезы, один другого гнуснее. Ну, когда ж они появятся? Когда же? Иль московит что-то заподозрил, решил не рисковать? Все может быть… Митька вновь всмотрелся в книжку, пролистнул – буквицы расплывались перед глазами черно-оранжевым пламенем. «Трава», «трава»… Может, она еще где-нибудь упоминается? Ну да, упоминается, вон – глава «о том, как Пантагрюэль… гм… готовится к… voyage… mer… Мер, кажется, – море… А вояж? А, путешествие… „К морскому путешествию“… „…а также и о траве – о траве! – именуемой пантагрюэлин“. Да, похоже, именно в этой главе как раз и написано о траве… Знать бы только где да попытаться понять – что? Митька внимательно просмотрел на свет каждый листок… и вдруг увидел напротив нескольких предложений дырочки. Словно бы кто наколол булавкой. Ну-ка, ну-ка… «Листья у пантагрюэлина в три раза больше в длину, нежели в ширину… кончики их напоминают… копье или ланцет хирурга». Что такое ланцет? Хирург? Да и перед «копьем» какое-то непонятное слово. Ага – македонское. И вот еще – «пахнут его листья сильно и для тонкого обоняния не весьма приятно». — Ну, что тут у вас? – перебравшись через мостки, поинтересовался Иванко. Видать, изнывал, маялся, вот и решил поболтать с друзьями, хоть немного расслабиться, ибо верно говорят: ждать да догонять – хуже нету. — Да вот, книжицу пересматриваю, – охотно отозвался Митрий. – Пока еще видны буквицы… Он кратко рассказал об итогах поисков, зачитав найденные абзацы. — В три раза больше, – задумчиво повторил Иван. – Напоминают какое-то македонское копье или ланцет, пахнут сильно и неприятно. И при чем тут эта трава? Ладно, потом на досуге подумаем, поразмышляем… В придорожных кустах вдруг громко засвистала малиновка. — Идет кто-то! Прохор, будь начеку, мало ли – побежит. — Побежит – догоним, – хмуро бросил Прохор и ударил кулаком в ладонь. Покосившись на него, Иван хотел было что-то сказать, но лишь вздохнул и, вернув книгу Митьке, перебрался на карбас старосты. — Эй, есть тут кто? – пройдя на мостки, сипло осведомился путник. Согбенный, с узкой длинной бородкой… Варсонофий! – выглянув из-за мачты, сразу узнал Иван. Вот те раз! Наш пострел везде поспел: и лиходеям московским помощь оказывает, и шведам! Хотя, может, таможенник и по каким-то своим, вполне обычным делам зашел… Может. — А тебе кто нужен-то? – как можно беспечней откликнулся переодетый в крестьянское платье Иван. — Староста ваш, Евлампий Угрюм, здесь ли? — Эвон, в каморке, – Иванко беспечно кивнул на кормовую каютку. – Спит, наверное. Разбудить? |