Онлайн книга «Шпион Темучина»
|
Баурджин неожиданно улыбнулся: — Гамильдэ-Ичен, ты песни петь умеешь? — Конечно, – удивленно отозвался юноша. – И не только петь, а и сочинять – ты же знаешь, нойон! — Да уж, таких песен и я могу сочинить целый ворох. А ты, Сухэ? — Конечно, могу петь, – подтвердил Алтансух. – И даже умею играть на хуре! Гамильдэ-Ичен рассмеялся: — Ой, да что там уметь-то? Знай дергай струну. Баурджин задумчиво потеребил отросшую бородку, светлую, как волосы, и поинтересовался, трудно ли сделать хур или еще какой-нибудь музыкальный инструмент. — Сделать нетрудно, – заверил Гамильдэ-Ичен. – Только нужна сушеная тыква и хорошая палка. Ну и конский волос – на струны. — Еще можно смычком играть, – подумав, добавил Сухэ. – А смычок совсем просто делается – как лук. Выслушав парней, нойон покачал головой: — Где ж я вам тыкву найду? Ну, разве что в ближайшем кочевье. Что тут у нас ближайшее, кто помнит? — Боргэ говорила – где-то здесь, неподалеку, кочует род старого Эрдэнэчимэга. — Эрдэнэчимэг? – Баурджин ухмыльнулся. – «Драгоценное украшение» – красивое имечко, не очень-то подходящее для старика. — Ну, уж как назвали, так назвали. — А что значит – «неподалеку»? Какой-нибудь приметный ориентир тебе Боргэ называла? Ну, там, типа ярко-алой скалы или сосны с тремя вершинами? — Да что-то подобное называла, только я не запомнил – не о том думал, – честно признался юноша. — Надо вспомнить! – Баурджин положил руку юноше на плечо. – Обязательно надо. Ну, что там есть-то такое поблизости? Может, гора? Гамильдэ-Ичен наморщил лоб: — Нет, не гора. — Дерево? — И не дерево… — Камень? — Нет… — Гм… озеро? — Озеро? Н-нет… – Юноша задумался и, вдруг просияв, воскликнул: – Плесо! Точно – плесо! «Золотое плесо» – так это местечко называется, Боргэ еще сказала – видно издалека. Найдем! — Нет, Гамильдэ, искать-то как раз тебе придется, – охолонул парня нойон. – Всем нам лишний раз на виду шастать нечего. Найдешь кочевье Эрдэнэчимэга, скажешь – ищу, мол, коня… — Так ведь смеяться будут! Скажут – вот недотепа. — Пускай смеются, главное, чтоб поверили. Посидишь в каком-нибудь гэре, подаришь… ну вот, хоть свой кинжал, он у тебя красивый. Подаришь, подаришь, что глазами хлопаешь? А тебе путь подарят какой-нибудь инструмент, хур или бубен. Лучше – хур. — Лучше уж – и то и другое! – засмеявшись, юноша поднялся на ноги. – Ну я пошел. — Удачи, Гамильдэ-Ичен! В середине неба висело жаркое солнце. Палящие лучи его, проникая сквозь густую листву, окрашивались в желтовато-зеленый свет и, достигая подлеска, теряли половину своей знойной силы. Проще говоря, в лесу царила приятная прохлада. Привалившись спиной к широкому стволу раскидистого кедра, Баурджин устало прикрыл глаза, слушая, как поют птицы. Вот – цви-цви-цви – малиновка, а вот – цирли-цирли – цирли-цирли – соловей, вот – тук-тук-тук – дятел. Вдали, за рекой, куковала кукушка. Баурджину подумалось вдруг, что вот стоит сейчас открыть глаза – и окажешься в каком-нибудь городском парке со свежевыкрашенными белой краской скамейками, летней эстрадой, монументальными урнами, голубыми круглобокими автоматами по продаже газированной воды. Три копейки – с сиропом, одна – без. Ходят, гуляют люди. В песочницах, под присмотром молодых мамаш в ярких ситцевых платьях, деловито копаются малыши; дети постарше, громко звеня звонками, гоняют на велосипедах, в спицах колес отражается солнце, а укрепленный на специальном столбе репродуктор передает бодрую музыку: |