Книга Месяц Седых трав, страница 99 – Андрей Посняков

— Так ты согласна?

— Честно сказать – не знаю, – призналась Джэгэль-Эхэ. – Чисто внешне ты мне, в общем, нравишься… По крайней мере, пока. Но, пожалуйста, не думай, что я так легко соглашусь!

Юноша улыбнулся:

— Может, слезешь отсюда?

— Может, и слезу. – Джэгэль-Эхэ поудобнее улеглась на живот. – А может, и нет. Может, мне здесь нравится лежать? Кто ты такой, чтобы мне приказывать?

— Я не приказывал, – покачал головой Баурджин. – Просто попросил. Как равный – равную.

— Хорошо сказал! – Девчонка одобрительно улыбнулась и спросила: – А сколько тебе лет?

Юноша задумчиво почесал подбородок:

— Точно не знаю. Может, шестнадцать, а может быть, восемнадцать. Не помню. А что, это для тебя так важно?

— Странный ты какой-то. – Джэгэль-Эхэ окинула парня пристальным и несколько даже подозрительным взглядом. – Клянусь Христородицей, странный! Обычно все хорошо помнят, когда они родились – я, например, в год тигра, – и все всегда все про всех знают. А ты не только не помнишь, когда родился, но и про меня, вероятно, ничего такого не слыхал.

— Не слыхал, – качнул головой Баурджин. – Даже имени твоего не знаю.

— А на что тебе мое имя?

— Ну, как же! Я ж все-таки жениться на тебе собрался. Как же без имени-то?

— Жениться он собрался, смотрите-ка. – Девушка усмехнулась. – А меня ты спросил?

— Так вот, спрашиваю. Да слезай ты оттуда, давай лучше по степи прокатимся или так, здесь погуляем.

Джэгэль-Эхэ еще немного поломалась, давая понять, что «не на такую нарвался» и «видали мы таких женихов», а затем, ловко спрыгнув со скалы, свистом подозвала лошадь.

— Ну, поехали, – прыгнув в седло, девчонка словно бы невзначай пригладила ладонями волосы. – Хотя бы о себе мне расскажешь, а то я ведь совсем не знаю, кто ты такой?

— Как и я. – Баурджин тихонько рассмеялся. – Рассказывать обо мне недолго: ни кола, ни двора, да и конь, что подо мной, не мой – ханский.

— Какой же мне смысл выходить замуж за бедняка?

— Так это я пока бедняк, а вскоре – кто знает? В недавней войне с кераитами был назначен десятником.

— О! – Джэгэль-Эхэ насмешливо прищурилась. – Велика должность!

— Все когда-то с чего-то начинали, – ничуть не смутился юноша. – Вот ты, например, с чего?

— Я – по-разному. – Девушка резко оборвала тему, и Баурджин понял, что спросил что-то не то. Что-то такое, что девчонке почему-то совсем не хотелось вспоминать. Он улыбнулся:

— По-разному – так по-разному! Что, поскачем наперегонки во-он до того саксаула? Айда?

— Айда! – тряхнув головой, Джэгэль-Эхэ погнала лошадь с такой скоростью, что юноша вынужден был о-очень о-очень напрячься, чтобы ее хотя бы чуть-чуть догнать, а уж о том, чтобы перегнать, не шло и речи.

— Ну, что? – Девушка насмешливо оглянулась. – Так и будешь тащиться, как старая скрипучая телега?

— Зато ты летишь, словно птица, – ничуть не обиделся Баурджин. – Хотя, конечно, могла бы и подождать.

— Так мы ж вроде наперегонки договаривались?

Юноша рассмеялся и тут же предложил больше не устраивать скачки, а просто проехаться рядом по степи или вот здесь, в сопках. Джэгэль-Эхэ улыбнулась, на этот раз вполне открыто, без всякой насмешливости. Ох, какая у нее была улыбка! Как яркий солнечный лучик, прорвавшийся сквозь тяжелые дождевые тучи к земле, как лунная дорожка на темной глади воды, как семицветная радуга в дрожащем небесном мареве.