Книга Месяц Седых трав, страница 80 – Андрей Посняков

Жаркая волна радости охватила Баурджина, едва он спустился с гор. Там, в долине, вот уже совсем рядом, он увидел своих. Это были они – юноша узнал здоровяков Кооршака с Юмалом и рядом с ними щуплую фигурку Гамильдэ-Ичена. Здоровяки с уханьем ломали хворост для костра, а Гамильдэ-Ичен большой деревянной ложкой помешивал булькающее в котле варево.

— Эй, парни! – еще издалека закричал Баурджин. – Кого запромыслили?

— Кто там орет так громко? – оглянулся Юмал. Раненая рука его по-прежнему была замотана тряпкой. – Что там за бродяга, что за безлошадник? Может быть, это разбойник? Не стоит ли нам прогнать его, братец Кооршак?

— Мне кажется, это вовсе не бродяга. – Гамильдэ-Ичен пристально всмотрелся в идущего, и вдруг радостная улыбка озарила его смуглое лицо. – Это же… Это же… Не верю своим глазам! Неужели Христородица услыхала наши молитвы?! Господи… Это же возвращается наш десятник Баурджин-нойон! Ну, наконец-то дождались. А эти дурачки, Гаарча с Хуридэном, не верили!

— Да, похоже, это Баурджин, – с улыбкой кивнул Юмал. – Значит, не зря мы тут сидели, Гамильдэ!

— Значит – не зря!

Парни обрадованно загалдели и кинулись навстречу десятнику.

— Эй, эй, поосторожнее, черти, не задушите! – смеясь, отбивался от объятий Баурджин. – Если так хотите, пусть уж лучше меня Гамильдэ-Ичен обнимает, от имени всех вас, а то вы, парни, больно уж здоровущие, того и гляди намнете мне бока.

— Долгонько же мы тебя ждали, Баурджин-нойон! – Гамильдэ-Ичен довольно улыбался. – Вместо трех дней – пять!

— Ничего себе! – удивился юноша. – Неужели уже пять дней прошло?

— Точно – пять! Мы уж собирались ехать, да Гамильдэ уговорил подождать. А что? Провизия есть. Айран даже!

— Айран? – Баурджин хлопнул глазами. – Да я смотрю, вы здесь совсем неплохо устроились – мясо, вон, варите, айран пьете. Откуда у вас айран?

— Твой анда Кэзгерул Красный Пояс каждый день навещает нас, – пояснил Гамильдэ-Ичен. – Спрашивает, есть ли какие новости, да привозит провизию. Переживает. Гаарча с Хуридэном теперь в его десятке, ну а мы – сам видишь. Наверное, не стоит брать их обратно?

— Я бы нипочем не взял, – укоризненно пробасил Юмал. – Не бери их, Баурджин-нойон.

Десятник засмеялся:

— Думаю, не очень-то они и будут проситься назад.

— Обойдемся и без них, – махнул рукой Гамильдэ-Ичен. – В роде Олонга подрастает немало добрых воинов. Пусть им пока мало лет – но ведь вырастут! Эх, скорей бы вернуться в родное кочевье!

— И чего ты там не видал, Гамильдэ? – вполне резонно спросил Юмал. – Ладно бы, тебя там мать ждала или любимая супруга, так ведь нет, никто не ждет! Как и нас. И чего торопиться к Олонгу? Чтоб, как и раньше, пасти чужие стада?

Гамильдэ-Ичен ничего не ответил, лишь грустно вздохнул и повернулся к костру:

— Ой! А мясо-то уже совсем сварилось. Давайте есть.

Юмал покачал головой:

— Может, подождем Кэзгерула?

— А что, он должен приехать? – оживился Баурджин. – Вот славно!

— Да, он каждый день приезжал примерно в это время – уже не день, но еще и не вечер. Баурджин-нойон, пока ждем, не расскажешь ли нам о своих приключениях? – Гамильдэ-Ичен уставился на десятника с жадностью не избалованного излишней информацией крестьянина. Юмал с Кооршаком, впрочем, смотрели на своего командира точно так же. С нездоровым любопытством, как не преминул бы съехидничать Дубов.