Онлайн книга «Месяц Седых трав»
|
— Что?! – Девчонка сверкнула глазами. — Ну что ты все время дергаешься? — Так… Я вдруг почувствовал в тебе что-то такое, чего не могу понять. А непонятное всегда пугает! — Я тебя пугаю? – улыбнулся Баурджин, приподнимаясь на ложе. – А хочешь – вообще съем?! — Съешь! – Кералан засмеялась и вдруг спросила: – Это не за тобой сегодня гнались воины-кераиты? — За мной, – кивнул парень. – Только ты не думай, я ничего у них не украл. — А я и не думаю… – Девушка задумчиво рассматривала амулет. – Ты не похож на вора. Скажи, куда ж ты все-таки шел? — В долину, – честно признался гость. Хозяйка всплеснула руками: — Ну, ничего себе, крюк! — А мы, найманы, такие – прямо шесть, кругом четыре, и двести верст – не крюк! — Ты снова говоришь непонятные слова, – покачав головой, призналась Кералан. – Никак не могу в них вникнуть. — А ты не вникай, – с улыбкой посоветовал Баурджин. – Иди-ка лучше сюда… Ближе… — О, боги! – оставив амулет, девчонка рассмеялась. – Признаюсь, мне давно не было так хорошо… А тебе? — О! Просто нет слов! — Хочешь, покажу тебе что такое «яшмовая флейта»? Или – «наездница»? — Покажи! И то и другое… — Ну, – девушка улыбнулась, – тогда держись! Ох, и гад же ты, Иван Ильич! Ну, признайся, хорошо тут тебе? Ах – просто прекрасно?! Вот оно где, оказывается, твое истинное лицо! Типичный морально-бытовой разложенец. Так вот себя поругивая, Баурджин-Дубов блаженно закрыл глаза. Ему вдруг привиделся некий Киреев, председатель парткома в одном захолустном гарнизоне, в котором Иван Ильич служил… ах, дай Бог памяти, в каком же году? В пятьдесят втором? Нет, позже – при Никите уже дело было; страшные времена – многих тогда сократили. Так вот, Киреев… Лощеный такой майор, все любил лекции читать на тему высокой коммунистической нравственности. Как раз «Моральный кодекс строителя коммунизма» тогда вышел – даже зачет по нему сдавали, да не у себя в части, в области, в обкоме… не вспомнить только, в каком именно – промышленном или сельхозе? Скорее второе – промышленных предприятий там было – кот наплакал: ремонтные мастерские, артель по производству чугунов и мисок и еще один деятель, инвалид, кустарь-одиночка, что вязал из алюминиевой проволоки дивной красоты цветы и узоры. Да, в сельхозобкоме тогда зачет и сдавали, плохо сдавали, Киреев краснел, вертелся… Еще бы хорошо сдать, когда две недели подряд водку пьянствовали – то день рожденья, то чьи-то звездочки обмывали, потом чьи-то ножки, затем опять звездочки… В общем, успехами не блистали. До тех пор пока Иван Ильич – в ту бытность полковник… или нет, еще подпол… – пока Иван Ильич не догадался предложить комиссии водки. А партийцы и не отказались – выпили. Так и сдали. Да-а-а… были дела. А при чем тут Киреев? А, он же потом донос написал, собачура! Вот упырь! Главное, ведь сам же вместе со всеми и пил! — Э-эй, Баурджин! Не спи, еще не время, – засмеялась красавица Кералан. Юноша вздрогнул: — Что значит – не время? — Ой, проснулся! – Девчонка заметно смутилась. – Слушай, у меня есть для тебя подарок. — Подарок? – Баурджин потер руки. – Люблю подарки! Наверное – это будет белый конь? — Нет, не угадал. — Ага… Значит, не белый, а вороной! — Нет. — Каурый? — Да нет же! — Неужели – серый? Ох, не нравится мне этот цвет, да уж верно говорят – дареному коню в зубы не смотрят! |