Онлайн книга «Месяц Седых трав»
|
— Ничего, – покивал Баурджин. – Еще раз расскажешь, язык не отвалится. Все подробности вспоминай, даже самый мелкие. — Я и вспоминаю… Баурджин подождал, когда парнишка усядется в седло, и поехал с ним рядом: — Вот, скажи-ка, с чего ты взял, что тот пояс – Кэзгерула? Может, просто похож? — Я и сам поначалу так подумал. – Гамильдэ-Ичен упрямо сжал губы. – Специально подошел ближе, якобы поприветствовать… наклонился, посмотрел – тот пояс! Тот! — Ну, и как ты это узнал? — По надписям. Видишь ли, господин… — Опять – «господин»? — Ой… Прости ради Христа-Бога! Видишь ли, Баурджин-нойон… — Подожди, – юноша усмехнулся, – я ведь еще не князь, а простой десятник! — А в нашем десятке никто и не сомневается, что ты непременно станешь князем! Так тебя и зовут за глаза – Баурджин-нойон. — Вот как? – Баурджину вдруг стало приятно. И в самом деле – был никем, да вдруг стал десятником, по-армейски считай сержантом, а теперь вот, в глазах своих воинов, и до майора дорос. Хотя нет, нойон – князь, это можно и с полковником сравнить смело! Так дела пойдут, глядишь, и до собственного своего звания недолго останется – до генерала армии. А генерал кому здесь соответствует? Пожалуй, верховному хану. — Так что там за надписи? Признаться, я их на поясе Кэзгерула не видел. Одни узоры только. — Эти узоры – и есть надписи, – пояснил Гамильдэ-Ичен. – Уйгурское письмо. Фраза из трактата «Кудатку-Билиг» – «приносящее счастье знание»… — Что за фраза? – Десятник оживился. – О чем? — «Девятая ночь месяца седых трав», – закрыв глаза, вспомнил парнишка. – Или – «в девятую ночь седых трав»… Примерно так. — Странная фраза… — Вовсе нет. Это такой поэтический образ. Правда, я не читал весь трактат. Ну, ничего себе! «Поэтический образ» – надо же! От красноармейцев-то такого не услышишь, уж тем более от генералов, а тут простой кочевник. Н-да-а… Дубову приходилось признать, что все его почерпнутые из школьных учебников и рабфаковских брошюр знания оказались, мягко говоря, не полными. Ну, во-первых, в монгольских степях жили не одни монголы – так называлось всего лишь одно из племен, и не самое сильное; во-вторых, многие кочевники исповедовали христианство, пусть даже немного странное; в-третьих, судя по Гамильдэ-Ичену, кое-кто в племенах обладал недюжинным умом и знаниями. Так-то! А зато в учебниках – «дикие татаро-монгольские орды»… Ничего себе, дикие! Хотя это, может, Гамильдэ-Ичен один такой умник. Больше Баурджин ничего не стал спрашивать. Просто чуть прикрыл глаза, доверившись умному коню, и вспоминал… Они тогда с Кэзгерулом сразу же рванули к ханской юрте, бежали со всех ног, еще даже не думая, как там поступят, торопились… словно предчувствовали, что опоздают. Так и вышло! Посланца в юрте уже не было… куда-то ускакал… вроде бы… А наутро его нашли мертвым. Совсем недалеко от юрты верховного хана. И – без пояса. Никаких ран на теле не было, так и решили – перепил да замерз, бывает. Никто особо не горевал – не такой уж важной шишкой и был посланец, так, из середнячков. И только двое… нет, трое – Баурджин, Кэзгерул и вот теперь – Гамильдэ-Ичен – пытались разгадать загадку. Кому и зачем мог понадобиться пояс? И зачем его украл посланец? А может быть, ему кто-нибудь помогал, еще там, в кочевье у озера Буир-Нур? Хотя, с другой стороны, кочевники воровства не знали, да и что было у них воровать? Разве только скот, но это совсем другое дело. Потому и за вещами своими никто особенно не следил, где снял тэрлэк, там и бросил – на взгляд Дубова, поразительная беспечность и безалаберность. И все же, нужно будет обязательно поискать в родном кочевье сообщника. Вдруг да повезет? Вдруг да что-нибудь выяснится? В конце концов, не простой это пояс, коль Кэзгерул его так берег… и ведь не уберег все-таки! Ладно, чего уж теперь… |