Книга Месяц Седых трав, страница 113 – Андрей Посняков

— Слышь, Алтан, – облизывая в миг пересохшие губы, прошептал Баурджин. – Где ты отыскал эту штуку?

— А, недалеко, – беспечно отмахнулся парнишка. – В урочище Оргон-Чуулсу. Искали с приятелями старый дацан – про него все уши прожужжали найманы, – так ничего и не нашли. Только вот эта штука под ногами валялась, я подобрал – сгодится для чего-нибудь.

Часть степных постов Баурджин и Джэгэль-Эхэ объехали далеко стороною, оставшимся показывали золотую пайцзу и беспрепятственно следовали дальше, постепенно продвигаясь на север, к могучей реке Керулен, где, судя по словам Алтын-Зэва, и располагалась сейчас походная ставка Темучина, объявившего войну кераитам Эрхе-Хара и поддерживающим его найманам. Найманы, впрочем, были далеко, кераиты куда ближе – и уже не один их род униженно прислал Темучину посланцев. Как пояснил все тот же словоохотливый Алтан-Зэв, почуяв монгольскую силу, кераиты вновь поспешили вернуться под стяги своего старого хана Тогрула, верным вассалом которого и проявил себя Темучин из рода Борджигин. Власть и авторитет Тогрула были восстановлены снова – и старый хан на все лады превозносил Темучина, ведь если бы не он, то еще не известно, как бы все сложилось в мятежных кераитских кочевьях.

Унылая степь все чаще перемежалась сопками, затем пошли редколесья, и вот уже как-то утром, проехав часа полтора, путники с радостью и восторгом увидели на горизонте голубую ленту реки. А по всему берегу, сколько хватало глаз, тянулись гэры…

— Кто такие? – словно бы из-под земли выросли караульные на сильных сытых конях.

— Вот. – Баурджин показал пайцзу. – Мы – из союзного рода Олонга, едем в гости к моему старому приятелю Боорчу!

— Славный Боорчу – ваш приятель? Проезжайте.

И так происходило все время. Вот только здесь, уже почти у самой реки…

— Почему я должен верить вашим словам? – седой монгол в золоченых доспехах подозрительно осмотрел путников. – У вас пайцза с кречетом – очень хорошо – но, быть может, вы ее украли? Кто поручится, что это не так? Может быть, вы татарские лазутчики, задумавшие убить Повелителя? Кто скажет за вас слово?

— Боорчу! – тут же ответил юноша. – Мы ведь к нему и едем.

— Боорчу? – Седой усмехнулся. – Откуда я знаю, что вы просто не прикрываетесь его именем?

Вот, старый хрыч! И привязался же. Прямо не монгол, а какой-то гестаповец.

— Обоих связать и стеречь, – живо распорядился монгол. – Обращаться вежливо, но глаз не спускать. Вы, двое, – щелчком пальцев он подозвал нукеров, – скачите к Боорчу, он должен быть с Повелителем на кречетовой охоте.

Махнув рукой, седой в сопровождении нескольких всадников неспешно поехал к реке. Баурджин стиснул зубы. Дело явственно пахло керосином – похоже, они нарвались на какое-то нешуточное начальство, может быть даже – на службу безопасности. Вот вам и дикие немытые кочевники! Моются они или нет, но дело свое знают.

— Пусть уважаемые господа позволят связать вас, – вежливо поклонился один из нукеров, судя по всему, десятник. Этакий исполнительный служака-сержант, щеголеватый, в ладно пригнанной форме – если в данном случае можно считать формой отполированный до блеска панцирь из воловьей шкуры и ярко начищенный остроконечный шлем с кожаными наушами и назатыльником.

— Да, пожалуйста, – усмехнувшись, Баурджин протянул руки ладонями вверх. Глядя на него, то же самое проделала и Джэгэль-Эхэ, хотя, судя по затаенному блеску в ее глазах, девчонка явно предпочла бы другой, более воинственный, выход.