Книга Орда (Тетралогия), страница 596 – Андрей Посняков

— Кижи-Чинай? — почесав затылок, уточнил помощник следователя. — А, помню такого. Вечно грязный — голову только моет, даже не купается.

— Вот-вот, — провожая глазами Жэня, задумчиво проговорил князь. — Сейчас и выясним, почему он не купается и что скрывает.

За дверь снова послышался грохот!

— Ха! — Баурджин весело посмотрел на Фаня. — Кажется, у нас в приёмной две вазы стояло?

Уже примерно часа через два юный бродяга Кижи-Чинай предстал перед глазами наместника в компании Инь Шаньзея и Жэня.

— Ну, — Баурджин не стал терять времени. — Снимай свои лохмотья!

— Но, господин...

Поняв, что ничего уже не поделать, подросток со вздохом скинул свою грязную и вонючую рубаху с оборванными рукавами.

— Повернись спиной!

Ага!

Вот он, таинственный знак — двойной иероглиф! Написан, судя по всему, уверенной рукой умного и властного человека, склонного к хитрости и, даже, можно сказать, к коварству, привыкшего добиваться своих целей.

— Линь Ханьцзы, — тихо прочёл Инь Шаньзей. — Кажется, это чьё-то имя. И ещё тут, у него на спине, какие-то цифры, очень большие цифры, господин. Ещё что-то, тоже, наверное имя... Да, имя — какой-то Чуньбань... или Чуйбай... И ещё один иероглиф... Турфан!

— Я вижу, — коротко кивнул князь. — Ну, Кижи-Чинай, что стоишь? Рассказывай! Думаю, твой рассказ будет нам весьма интересен.

— О чём рассказывать-то, господин? — Кижи-Чинай шмыгнул носом.

— О всей твоей жизни. Только с самого детства — не надо, начни лет с десяти.

— Расскажу, — неожиданно улыбнулся подросток. — Может, оно и к лучшему, что всё так вышло?

Рассказ Кижи-Чинай оказался довольно-таки интересным, но, в принципе, Баурджин чего-то подобного и ждал.

Их было трое маленьких десятилетних рабов, купленных смотрителем одной из ямских станций на Турфанской дороге. Смотрителя звали Ван Ли — это был высокий и крепкий старик с властным взглядом и доброй душой, отнёсшийся к малолетним невольникам, как к собственным детям. Кормил, поил, кое-чему учил — жаль, быстро умер, точнее, погиб — на ям как-то напали разбойники, правда, прорваться за ограду им не удалось — хиленькая оказалась банда, — но шальная стрела зацепила-таки смотрителя, угодив прямо в сердце.

— Незадолго до смерти Ван Ли как раз и сделал нам на спинах рисунки, сказал, что на счастье. Мы потом смотрели — у всех было кое-что одинаковое, но кое-что — разное. Я ведь не дурак, господа, и, когда бродяжничал, попросил одного парня срисовать то, что у меня на спине — смог разобрать только одно слово — Турфан. Это ведь город такой. Остальное — какие-то имена, мне они ни о чём не говорили. Но на всякий случай я никогда и никому не показывал надписи — я же не такой дурак, как Ши Кай и Янь Ду — ну, те двое ребят, с которыми жил. После смерти Ван Ли — а тому уж лет пять — мы сбежали, а уж дольше каждый пошёл своей дорогой. Янь Ду я, кстати, видел с месяц назад — мы ещё поболтали, он просил меня поговорить с хозяином постоялого двора, ну, где я служу, чтобы тоже куда-нибудь и его пристроил. Условились встретиться, я поговорил, да вот только Янь Ду почему-то не пришёл.

— Фань! — подумав, позвал Баурджин. — Быстренько выясни всё о Ван Ли, смотрителе станции на Турфанской дороге, погибшем пять лет назад, и о некоем господине Лине Ханьцзы. Постарайся побыстрее, Фань.