Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
— Фань! Князь нервно дёрнул колокольчик. — Да, господин наместник. — Подойди ближе, к столу. Вот так. Теперь почитай стихи. — Стихи? — секретарь хлопнул ресницами. — Какие вам угодно, господин? — Да, господи, любые! — выйдя из-за стола, Баурджин подошёл к двери и обернулся уже на пороге. — К примеру, хоть того же Ду Фу. — Хорошо, господин... В синем небе кружит Одинокая хищная птица А под нею — две чайки Плывут по реке не спеша. — Хорошие стихи, Фань! — улыбнулся князь. — Вот так и читай, обычным своим голосом. Громче не надо, тише — тоже. Главное, не останавливайся. Сказал — и тут же вышел. — А кто слушать-то будет? — запоздало спросил Фань. И, не услышав ответа, продолжил, недоумённо пожимая плечами: Хищник может легко За добычею вниз устремиться, Но не знает тревоги Беспечная чаек душа. Звонкий голос секретаря затих за прикрытой дверью. Двое стражников в сверкающих панцирях вытянулись при виде наместника. Князь окинул их быстрым подозрительным взглядом — а, может, они? Ага, как же! Один — монгол Керачу-джэвэ, другой — местный, из сотни Ху Мэньцзаня. Уж никак не могли сговориться. Баурджин прошёл в закуток мажордома — вот он, даже никак не примыкает ни к приёмной, ни к кабинету... Ничего тут не услышишь, абсолютно ничего! Что же тогда остаётся? Одни пустые догадки. Князь уселся за небольшой столик, за которым обычно сидел мажордом и внезапно поёжился — холодновато! Хотя отопитель-кан — вот он. Баурджин дотронулся до него рукой — холодный! И когда, наконец, сделают ремонт? Что-то не очень-то спешит с ним Чу Янь. И у него кан холодный, и в приёмной, и в кабинете... И — в приёмной! И — в кабинете! А ну-ка! Наклонившись, князь отодвинул металлическую заслонку... ...и законы природы Близки человеческой доле... — донёсся до него отчётливый голос Фаня. Одиноко стою Среди тысячи дел и забот[9]. Глава 11 Весна 1217 г. Ицзин-Ай СТРЕЛА
Быстрей! Как можно быстрее! — Коня! — громко закричал князь. — Воинов! На зов тут же явились оба начальника охраны — Ху Мэньцзань и Керачу-джэвэ. — Керачу — остаёшься здесь, Ху — за мной. Прихвати человек с десяток. — Слушаюсь, господин наместник! Усатый сотник просиял от такого доверия, только что язык не показал сопернику-конкуренту. Хотя, конечно, к примеру, куда-нибудь в пустыню или в степь Баурджин взял бы монголов, но вот здесь, в городе, лучше было использовать местных. — К монастырю! — прицепив к поясу саблю, нойон птицей взмыл в седло. — К какому, господин? К Северному или Южному? — К Северному, — подумав, вспомнил князь. И кавалькада всадников, выскочив из ворот дворцовой крепости, помчалась к северным воротам. — Почему — туда? — на скаку прокричал Баурджин. — На главных улицах сейчас слишком много народу, — пояснил сотник. — Так быстрее будем. Дробно простучав копытами по мостовой, кони во весь опор понеслись к воротам. — Дорогу! Дорогу господину наместнику! — вырвавшись вперёд, Ху Мэньцзань замахал над головой плёткой. Да встречавшийся на пути народ и без того шарахался во все стороны! — Дорогу! Поберегись! Миновав ещё одни ворота, отряд обогнул квартал доходных домов и, проскочив аллеей слив и акаций, оказался в виду монастыря, увенчанная золочёной крышей пагода которого величественно рвалась к синему весеннему небу. Как всегда, во дворе монастыря уже было полно народу — паломники, монахи да и просто любопытствующие. Кто-то молился у субургана с хрустальноглазым Буддой, кто-то глазел, как монахи тащили куда-то воду в смешных треугольных вёдрах, а кое-кто азартно скупал у пройдошистого вида служки различного рода реликвии, «сувениры», как их презрительно именовал воспитанный в строго атеистических традициях Баурджин. |