Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
— Кидани, — просто ответил обозник. — Видишь ли, в дальних крепостях гарнизоны почти все — из них. Вот чиновники и следят, чтоб не завезли лишнего, ну, ничего сверх указанного в инструкции. Написано: «вина три бочонка» — так вот, три и должно быть, не больше. Правда, и не меньше. Нет, киданей в чёрном теле не держат. Но и лишнего не позволяют, чтобы не возомнили о себе невесть что, не вспоминали о своём былом величии. Так вот! Выслушав такие слова, Баурджин ещё раз мысленно похвалил себя за то, что приветил Веснушку. Как бы только не попасться с этими рукописями. Впрочем, не должны были попасться, юный водонос клал книги и свитки в дупло старого дуба, что рос почти у самого родника. А уж оттуда, из дупла, рукописи забирал Весельчак Чжао. Иногда Веснушка потом возвращался мокрым — молча приходил в «Улитку», садился на кухне, развесив для просушки халат, грелся. На левом плече его как-то заглянувший к Лао нойон углядел занятную татуировку — жёлтый цветок розы. Откуда она появилась, водонос не знал, говорил — с детства. Кстати, о книгах... — Мы выезжаем завтра, — допив бесплатный стаканчик вина, негромко промолвил обозник. — У родника будем к полудню. Вместо ответа Баурджин лишь молча кивнул и незаметно, под столом, протянул Весельчаку связку монет. Из тех, что щедро пожертвовал господин Цзяо Ли. Взяв деньги, Чжао довольно хмыкнул и вскоре откланялся. — Завтра... — проводив его взглядом, почесал бородку Баурджин. — Завтра… Хроник, кстати, не было, как не было и напечатанных на больших листах бумаги художественных романов-книг, и свитков-списков не было, и прочего... Ай-ай-ай... Негоже было оставлять господина Елюя Люге и весь его гарнизон без духовной пищи, совсем негоже. Нойон озадаченно вздохнул — ну, и где же их взять, даже хотя бы списки-рукописи? Прямо хоть сам пиши! Черт побери! А ведь неплохая идея. Прямо так и написать в сопроводительном письме, что, мол, сие — списки из старинных книг, кои слишком дороги для того, чтобы их приобрести. Пришлось переписывать — чего не сделаешь для доброго друга? Ханьская письменность была одновременно и сложной, и простой. Сложной — понятно, иероглифы, а вот — простой... Всё дело в том, что не только чжурчжэни с киданями, но и сами ханьцы — уроженцы разных мест — не всегда понимали друг друга. А иероглифы были для всех общими, означающими одни и те же понятия — правда, читавшиеся в каждом языке по-разному. Как если, к примеру, написать буквами или произнести «три» или «trois» — не знающий русского или французского не поймёт, что сказано или написано. А если указать цифрой — «3», то всем будет понятно. Так и с иероглифами. Приняв решение, князь повеселел и тут же отправился домой, благо идти было недалеко, всего два квартала. Пришёл, кивнул присматривающему за домом Игдоржу (Чен и Лэй были заняты в харчевне) и, усевшись в кабинете за стол, вытащил из стаканчика кисть... «Сия книга написана Екамом Иле, киданем и историком Ляо. Это история о стране, которая была процветающей и могучей, о государстве, низвергнутом в пыль под копыта чжурчжэньских коней». — Низвергнутом в пыль под копыта чжурчжэньских коней, — вслух повторил нойон, уж больно понравилась ему только что пришедшая в голову фраза. Что и говорить, красиво получалось. И вышло бы ещё красивее, если бы князь знал больше иероглифов. Ну, уж сколько знал — столько и знал. |