Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
— Смотри-ка! — не выдержав, ухмыльнулся юноша. — И наш приятель, кажется, с ними. Баурджин тоже заметил среди врагов тонкую фигурку черноволосого парня, но вот были ли то Каир-Ча или какой иной подросток — бог весть… — Лучше б его тогда сожрал медведь, — не унимался Гамильдэ-Ичен. — А то ведь так получается, что потом этот парень со своими сородичами чуть было не сожрал нас. — Ам-ам, — вспомнил вдруг князь. Юноша повернул к нему голову: — Не понял? — Присказка такая. Похоже, они и своих мертвяков жрут, не брезгуют! — Чёртовы дикари! Между тем враги как раз остановились у кедра, видимо — посовещаться. Молодой воин — Каир-Ча? — живо взобрался на вершину дерева, и сидевшие на сосне беглецы облегчённо переглянулись — вот так-то! Вражеский дозорный так и сидел на кедре, по всей видимости координируя действия остальных. Время от времени кто-нибудь из охотников-каннибалов прибегал из лесу к кедру, что-то спрашивал и вновь исчезал в чаще. Что ж, надо признать, действовали преследователи умело и, не заберись беглецы на сосну, вполне возможно, их изловили бы уже к вечеру. Или подстрелили бы. Пока нойон пристально следил за врагами, Гамильдэ-Ичен забрался повыше, рискуя обломить какой-нибудь тонкий сучок. И всё же, несмотря на такой риск, необходимо было осмотреться получше. — Ну? — подняв голову, шёпотом спросил Баурджин. — Что видишь? — Вижу дымы! — через какое-то время с воодушевлением откликнулся юноша. — В начале долины. Отсюда — примерно двадцать полётов стрелы. Нойон улыбнулся: — Отлично! А не видно ли где-нибудь поблизости пасущегося стада? — Стада? Нет, не видно. Хотя… Вижу! Вижу в распадке какое-то дрожание воздуха. И еле заметный дымок! Пастушеский костёр! — В распадке? — Баурджин и сам попытался вглядеться, да мешали остальные деревья, так что приходилось доверяться напарнику. — Справа от нас, в десяти выстрелах. Стадо — это было неплохо. Пастухи очень не любят, когда тревожат их скот — и вот насчёт этого имелись у нойона кое-какие мысли. — Дождёмся темноты и проберёмся ближе к пастушескому лагерю, напугаем коров, собаки пусть лают — сами скроемся и будем ждать облавы. Людоеды, естественно, ничего подобного дожидаться не будут — уйдут. — А мы попадём в руки… гм… неизвестно кого. Баурджин засмеялся: — Может, попадём, а может, и нет. Скорее всего, увидев, что чужаки отходят — а люди Большого Двуногого, несомненно, отойдут, — скотоводы этим и удовлетворятся. И вряд ли будут ещё кого-то выискивать. А мы этим воспользуемся и проскользнём незамеченными! — Славно! — восхитился Гамильдэ-Ичен. — Вот ещё бы добыть лошадей! — Ну уж нет, — подумав, возразил князь. — Ещё не хватало нам славы конокрадов. Уж тогда точно переломают хребты… если, правда, поймают. — Что ж, видно, придётся и дальше шагать пешком. — Юноша обречённо вздохнул и улыбнулся: — А вообще-то, неплохо придумано. Лишь бы теперь все сладилось. Как решили, так и сделали. Дождались темноты, осторожно спустились с дерева, пошли… Дело облегчалось тем, что преследователи развели небольшой костерок у корней старого кедра, вот по этому огоньку и ориентировались беглецы, обходя дислокацию каннибалов десятой дорогой. Ночь, как и почти всегда в это время, выдалась светлой, лунной и довольно холодной — Баурджин чувствовал, как замерзают босые ноги. Старательно прижимаясь к кустам между долиной и лесом, беглецы свернули к сопкам и, пройдя ещё пару сотен шагов, замерли, завидев впереди горящий меж деревьев костёр. Гамильдэ-Ичен послюнявил палец, поднял, определяя направление ветра. Улыбнулся: |