Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
— Думаю, Кара-Мерген — если это всё-таки он — охотно пользуется всякими проклятыми местами. Ему там спокойнее — меньше чужого народу. Юноша зябко поёжился: — Мне кажется, он и сам — порожденье зла! Что ты делаешь, нойон? Баурджин раскладывал меж корнями сосны мелкие камни: — Смотри, Гамильдэ. Вот это — кочевье Хоттончога, это — Чэрэна Синие Усы, а вот это — Хартойлонга. Вот ещё кочевья… Заметь, Гамильдэ, разными по цвету камешками я отмечаю кочевья враждебных родов. — Так у тебя почти все получаются разные! — Именно так оно и есть! Все враждебные. И вместе их соединяет страх — в первую очередь страх перед Темучином! — Чего ж они его так боятся? — удивлённо присвистнул юноша. — Ведь наш хан никому не сделал зла. Ну, по крайней мере — ни за что ни про что. И все племена, что с миром переходят под его руку, сохраняют свою веру и свои пастбища. Даже и ещё получают! Баурджин неожиданно вздохнул: — Ты все верно говоришь, парень. И должен понимать — Джамуха для многих племён такой же хан, как для нас — Темучин, ничуть не менее важный. На него надеются, его поддерживают — и он, думаю, тоже не прочь раздать земли своим верным воинам. Только вот все хорошие земли — южнее, и они — наши. Поэтому рано или поздно Джамуха явится к нам с огнём и мечом. В степи должен быть один хан! — Но, нойон… — Знаю, о чём ты хочешь спросить, Гамильдэ. О Ван-хане, чьим верным вассалом является Темучин. Я повторюсь — в степи останется только один повелитель. И, думаю, это будет не старый Ван-хан. — Однако пока Ван-хан и Темучин вместе! — Да. Но не забывай, Джамуха тоже когда-то был верным другом Темучина. А что теперь? Баурджин замолчал и, взяв сухую веточку, провёл линю меж камнями-кочевьями: — Вот это — река, это дороги, это — лесные тропы. Хорошенько запоминай, Гамильдэ! Ты должен будешь суметь выложить такой же рисунок по первому же приказу Темучина. Не только выложить, но и объяснить. — Я понимаю… — с минуту юноша пристально вглядывался в схему. Потом вдруг улыбнулся: — Знаешь, что, Баурджин-нойон? — Что? — Я бы здесь кое-что дополнил, — хитровато прищурился Гамильдэ-Ичен. — Вот, смотри — роды старого Хоттончога и Чэрэна Синие Усы обозначены у тебя камешками приблизительно одного и того же цвета, так? — Ну, так, — нойон кивнул. — Они же — родственные роды. — Да, родственные. Но по численности воинов — разные. Значит, род Хоттончога ты должен обозначить более крупным камнем. Или даже двумя. — Молодец, Гамильдэ! — Баурджин со всей искренностью похвалил парня. Не забыл и себя — всё ж таки хорошо, что решил взять с собой умного и надёжного помощника. — А ещё ты забыл отметить урочище, где обитает шайка Дикой Оэлун. Вот примерно здесь… И то место, где мы встретили Чёрного Охотника и Барсэлука… И во-он ту скалу… И тропинки… Юноша деловито расчертил рисунок веткой и, шмыгнув носом, кивнул: — Ну, вот — теперь всё это куда ближе к истине. Будем запоминать? — Конечно… — Баурджин убрал упавшую на лоб чёлку. — Не знаю, звать ли Сухэ? Гамильдэ-Ичен улыбнулся: — Наш Алтансух, конечно, неплохой парень. Только вряд ли от него будет толк в таком сложном деле. Нет, это не для Сухэ! — Я тоже так думаю, — согласился нойон. После короткого отдыха путники перекусили вяленым мясом и, запив трапезу холодной водицей из бежавшего неподалёку ручья, спустились с сопки к реке, вдоль которой тянулась дорога. Вполне проезжая для лошадей, она была недоступна повозкам — то и дело приходилось взбираться на кручи, пересекать овраги и бурные, впадающие в реку ручьи. |