Книга Воевода заморских земель, страница 79 – Андрей Посняков

— А что, Гриша, работать, я смотрю, ты совсем разучился? — Олег Иваныч строго взглянул на старшего дьяка. — Уличные грабежи — почитай каждый день, да некоторые — со смертоубийством! Ух, силы небесные!

Старший дьяк Григорий молчал — а что ответишь-то? Сам знал: запустил оперативную обстановку, со статистикой полный беспредел — число грабежей увеличилось в несколько раз по сравнению с весной — если верить записям в писцовых книгах. Олег Иваныч, похоже, верил. Да и попробуй, не поверь тут, когда… Да еще и со смертельным исходом!

— Глянь-ка, Григорий! — Адмирал-воевода потряс пачкой листков, густо исписанных красными чернилами. — Думаешь, что это?

— Тут и думать нечего, — покраснел Гриша. — Челобитные.

— То-то и оно, что челобитные, — усмехнулся Олег Иваныч. — И, заметь, все не от наших, вновь прибывших, а от местных, кто и раньше тут жил. Тати, пишут, бывали и раньше, но нынче уж от них совсем спасу нет! Нынче — это с нашего появления. О чем это говорит?

— Из наших кто-то крысятничает, — тихо произнес Гриша. Он как будто стал ниже ростом — дружба дружбой, а за работу адмирал-воевода строго спрашивал. — Думаю привлечь к раскрытию лучшие силы…

— Чего? — Олег Иваныч скептически усмехнулся. — А они у нас есть, эти лучшие силы? Кроме этого, ну, того, что в церковном хоре поет у отца Меркуша… как его?

— Николай Акатль.

— Во-во. Кроме него, имеется кто-нибудь? Из местных, я имею в виду.

— Есть пара ребят. — Гришаня потупился.

Олег Иваныч лишь вздохнул тяжело:

— То-то и оно, что пара… Чего делать-то будем?

Последнюю фразу Олег Иваныч произнес спокойно, тихо. Понимал — отсутствие агентурной сети вовсе не вина Гриши, тем более не его вина, что кривая преступности с появлением в Ново-Михайловском новгородской экспедиции резко пошла в верх. Кто приплыл-то? Ушкуйники. А ушкуйники через одного с законом не дружат, как ни тщательно отбирал их Олег Иваныч для экспедиции. Однако ж за каждым не уследишь, да и не нужно это. Другое нужно — повышения процента раскрытия и, соответственно, — наказания. Говоря простым языком — сыскать шильников, имать да — до суда — в поруб.

— Сыскать, — обиженно пожал плечами Гришаня. — Легко сказать. Кто искать-то будет? Коли…

— Знаю. Все знаю, Гриша! — Олег Иваныч положил руку на плечо старому другу. — И что агентуры нет, и сотрудников пока мало, и людишки у нас, сам знаешь какие… Но что местные жители о нас с тобой скажут? Да ладно о нас, о Новгороде, Господине Великом? Что нет, мол, порядка, даже шильников имать не могут. Жили-де без них спокойно, и еще прожили бы, лучше б не приезжали. Плохо, Гриша, когда про власть таковы слова глаголют.

— Ясно — плохо.

— Потому — вычислить надобно татей как можно быстрее. Давай-ка вместе думать.

— Давай, Олег Иваныч! — воспрянул духом Гриша.

— Тогда вот тебе первое задание. — Адмирал-воевода потеребил бороду: — Рисуешь чертеж посада и — буквально по улицам — расписываешь все грабежи, с указанием числа и времени. Понятно?

Гришаня кивнул.

— После с чертежом ко мне. Да, и этого с собой захвати, Николая.

Поклонившись, старший дьяк Григорий Сафонов удалился, прихватив с собой челобитные.

Олег Иваныч вышел во двор — сквозь разрывы золотисто-фиолетовых туч ярко голубело небо. Солнечные лучи, высвечивая тучи, падали на Ново-Михайловский посад почти осязаемыми — можно потрогать — параллельными линиями. С моря дул влажный ветер. Было тепло. Олег Иваныч улыбнулся. Ему нравилась здешняя зима. Адмирал-воевода прошелся по двору, перекинулся парой фраз со стражей, остановился на высоком крыльце, вздохнул полной грудью. К чему-то вспомнились стихи про мороз и солнце — день чудесный. Мороз… Олег Иваныч поежился, вспомнив зимовку на берегах Индигирки, унесшую столько жизней. Радоваться морозу может, пожалуй, лишь полный идиот. А вот здесь — хорошо! Ни те снега, ни те льда. Красота! О чем еще и мечтать человеку? Тем более, что заканчивался сезон дождей, и небо все чаще светилось синью.