Книга Час новгородской славы, страница 76 – Андрей Посняков

— К отцу Амвросию?

— К нему.

— Сполню, батюшка.

— Ну, Бог в помощь.

Вечером, вытянув ноги к горячей печке, сидел Митря на лавке, в старом доме покойного боярина Ставра. Не нашлось у боярина смелой родни, чтоб высудить дом и усадьбу у московского князя. Так и поселились в доме московские, да и Митря прижился. А вольготно без Ставра — сам себе хозяин! И все дворовые девки — твои!

Девки, значит… Хлопнул Митря в ладоши, слугу позвал:

— Эй, Максютка!

— Здесь, батюшка! — высунулся в дверь чернявый косоротый парень. Видно, в детстве порвали в драке рот, так и сросся, налево губами скособоченный.

— Собирайся. Засветло поскачете с ребятами. Сам знаешь куда… Скажешь, есть для Аттамира-мирзы товарец. Парень и девка. Обоим лет по шестнадцать. Девка — красоты неописуемой. Ровно царевна греческая. Самому бы оставил, да деньги нужны… Ежели возьмет обоих, отправим обоих. Ежели только девку, то… Ну, там видно будет. Скорее всего, парня порешить придется.

— Сделаем, батюшка Митрий Акимыч! Порешить — это мы враз, сам знаешь.

— На то вас и держу, смердов.

Над ночным засыпающим Новгородом вставала золотистая луна. Лаяли-заходились собаки во дворе усадьбы. За городской стеной воем отзывались волки.

Олег Иваныч устало посмотрел на заваленный бумагами стол. Новая должность куда как хлопотна. Прежний посадник, Епифан Власьевич, возиться с бумагами не любил и просто забрасывал их в огромных размеров сундук, безо всякой регистрации. Думал поручить потом дьякам, да благополучно о том забывал, о чем не особенно и печалился. Пес с ними, с бумагами.

Разобраться с подобным архивом оказалось делом трудным. Хорошо еще, помогал Гриша.

Вот и сидели они сейчас вдвоем, полуночничали. С утра намечался молебен. Потом — ливонское посольство. Потом — купцы-ивановцы. Потом… В общем, не продохнуть.

После вечерни — а они ведь с Гришей и туда не поспели, грешники! — заглянула Софья, поглядев на суженого, покачала головой да махнула рукою: сиди уж, разбирайся. Сегодня вечером обещались прийти новые подруги, из тех боярынь, с которыми Софья близко сошлась во время предвыборной агитации. Устроить небольшие посиделки, вспомнить девичество, заодно порешать, как ловчее провести через вече и Совет Господ закон о женском равноправии. Ну, хотя бы пока в вопросах голосования… Мужья на посиделки не пустят? Пусть только попробуют! Забыли, как горшки с кашей в головы летают?

Ульянку, кстати, тоже позвали, секретарем — решения новоявленного женсовета записывать. Гришаня только и посетовал, что прошлой ночью слишком уж мало читал Ульянке Аристофана. «Женщин в народном собрании».

Услыхав такое, Олег Иваныч засмеялся. Не просто засмеялся — захохотал:

— Ночью, Гриша, делом заниматься надо, а не книжки умные читать!

Гриша надулся, углубившись в бумаги. Аккуратно раскладывал в разные кучи, в соответствии с их принадлежностью. Уголовные дела — к уголовным, имущественные тяжбы — к имущественным, земельные — к земельным.

— А вот это не знаю, куда и класть. Глянь-ка, Иваныч. Вон, тут человек пропавший… И вон, тоже такая же заява.

— Складывай пока вон в тот угол, потом перечтешь и выпишешь общее.

— Какие красивые девки! — не отрываясь от чтения бумаг, заметил вдруг Гриша.

— Ты чего это про девок? Ульянки, что ли, мало?