Книга Час новгородской славы, страница 64 – Андрей Посняков

Ну, пускай Олексаха и устанавливает, ему вполне по силам будет — не то что испрашивать у самого посадника разрешения заглянуть в писцовую книгу. Епифан Власьевич и разговаривать бы с подобным мелким человечком не стал.

Вот Олег Иваныч самолично и приехал. А теперь надо бы к тысяцкому, Симеону Яковлевичу. Тот тоже на Олексаху даже смотреть не будет.

Какие хоть там, в церкви на Загородцкой, стражники были? Ах, да. Соседи, с проезжей башни, что на Славне. Один с усами обвислыми. Дядькой Кузьмой кличут. Другой — молодой, кругломордый, Онуфрий.

Министр обороны — так Олег Иваныч про себя именовал тысяцкого — Симеон Яковлевич Заовражский относился к тому довольно зажиточному и влиятельному слою боярства, что с давних пор селилось на улице Прусской и так и прозывалось — «прусским». Раньше, до того как Симеон Яковлевич был избран на пост тысяцкого, встречаться с ним Олегу Иванычу не приходилось. Ну, потом, конечно, виделись — и на вече, и на заседании Совета Господ, и на судебных тяжбах иногда встречались. В отличие от простоватого посадника, тысяцкий был себе на уме. Он и вид-то имел более подходящий какому-нибудь итальянскому жиголо, а не новгородскому вельможе. Маленький, чернявый, востроглазый, Симеон Яковлевич, однако, был весьма сведущ в военном деле, болтал на паре европейских языков — английском и датском — и, как сильно подозревал Олег Иваныч, юность свою провел в рядах британских корсаров.

Олега Иваныча тысяцкий — его приказные палаты располагались здесь же, на Ярославовом дворище, только чуть в стороне от посадничьих, ближе к Никольской церкви, — принял с распростертыми объятиями. Угощал сливянкой да все расспрашивал о приключившейся с Олегом Иванычем авентюре. Так и называл — «авентюра». Олег Иваныч тоже не лыком шит — рассказал далеко не все, только в общих чертах. Что не очень-то удовлетворило любознательного тысяцкого.

Симеон Яковлевич залпом выпил сливянку из высокого серебряного бокала и, хитро прищурившись, поинтересовался, не приходилось ли уважаемому гостю встречаться в Европах с неким голландцем по имени Хорн ван Зельде.

— Приходилось. Он умер.

— Как?! Хорн ван Зельде умер?! Ну, Олег Иваныч, за это стоит выпить! Не за упокой его черной души, конечно, а чтоб он вечно горел в аду. Наконец-то дьявол прибрал голландца!

— Ты, я вижу, неплохо знал его когда-то, Симеон Яковлевич?

— Что ты, душа моя! Так, слышал пару разов. Да пес с ним, с голландцем… Так, говоришь, англичане его достали?

— Да. Королевский флот под командованием адмирала сэра Генри Лосквита.

— Что? Как ты сказал? Сэра… Какого сэра?

— Сэра Генри Лосквита, если я правильно запомнил.

— Ха!!! Старый пират Лосквит стал адмиралом! Чудны дела твои, Господи! А леди Босуорт? Она с ним?

— Не знаю никакой леди. По крайней мере, не видел.

— Жаль, жаль… Ну, это так, к слову. Еще по одной? За торговое процветание Новгорода!

Выпили. Олег Иваныч приступил к основной части беседы, ради которой, собственно, сюда и явился. А именно — поинтересовался местом жительства стражников с проезжей Славенской башни.

— А, Кузьма Венедиктов и Елисеев Онуфрий, — тысяцкий и не заглянул ни в какие книги. — Есть такие. Бездельники, в общем-то, да где других взять? Живут… Живут… Кузьма Венедиктов — на Рогатице, за церковью Ипатия двор. С женой живет, деток нет. Так, это Кузьма. А Онуфрий… Онуфрий — рядом с ним, на Ильина, на той же стороне, что и церковь Спаса, только к стене ближе. А что, Олег Иваныч? Чай, натворили что?