Книга Час новгородской славы, страница 63 – Андрей Посняков

Обо всем об этом перетолковал Олег Иваныч с главой Софийского Дома архиепископом Феофилом, чье место в системе новгородских магистратур примерно соответствовало посту министра иностранных дел. Умен был Феофил. Умен и осторожен. Таких качеств и политика новгородская требовала. Вот только к Москве уж больно лоялен. Впрочем, уже нет. После Шелони-то прозрел Феофил. Он еще больше высох, пожелтел еще больше. Что там у него за проблемы? Почки? Печень? Одни глаза сияли прежним задором.

— Не бережешь ты себя, владыко. А ведь не себе служишь — Господу и Новгороду, Господину Великому.

Феофил устало отмахнулся. Некогда, мол, о телесном думать.

С ливонцами решили пока повременить, не заключать соглашение. Но и не отшивать открыто. Мало ли когда и рыцарская помощь сгодится.

С Софийской Олег Иваныч отправился в пристройку, к себе. Выслушал явившегося с докладом Олексаху, кивнул. Взяв принесенные им грамоты, сунул за пазуху да поехал на Ярославово дворище — в резиденцию посадника боярина Епифана Власьевича. И насчет ливонцев надо перетолковать, и о драках, и о людишках тех, что Олексаха в грамотке указал.

— Не, стражники, то не наши, — замахал руками Епифан Власьевич. — Стражники, те под тысяцким, сам ведаешь. Ну, а про другого… Эй, Ермил! — посадник щелкнул пальцами, подзывая служку. — Прикинь-ка, кто у нас из дьяков да писцов в красном кафтане ходит?

Ермил, невзрачный человечишко лет тридцати, почесал редкую бородку.

— Гришаню-отрока в красном кафтане видал недавно, но то не наш — софийский. А из наших… Из наших никто такой цвет не нашивал. Хотя нет!.. Видать не видал, а слыхать слыхивал. Третьего дня Флегонт-писец кафтаном красным хвастал. Справил, дескать, обнову.

— Ах, Флегонт? — нахмурился посадник. — Ну-ка, кликни!

— Что ты, что ты, Епифан Власьевич! — упредил Олег Иваныч. — Не нужно никого кликать. Да и Ермила своего предупреди, чтоб помалкивал. Сперва поведай, где живет твой Флегонт-то?

— А пес его знает! Где ж мне всех мелких людишек упомнить?

— И то правда… А как насчет специальной книги? Куда записываются принятые на службу писцы да дьяки. Имеется ли таковая, иль нет?

О книге Епифан Власьевич тоже ни черта не ведал, но вот Ермил быстро вспомнил, что таковая имеется.

— Так что встал? Неси! — рыкнул посадник.

Ермил вернулся не сразу, минут через двадцать. Епифан Власьевич уже успел обсудить с гостем недавнюю заячью охоту, большим любителем которой был.

— Сыскал, батюшка Епифан Власьевич, — Ермил с поклоном протянул боярину толстую тяжелую книгу.

Посадник брезгливо отстранился. Больно пыльной оказалась книжица.

— Посмотрю? — Олег Иваныч протянул руку.

— Смотри, коль глазам не лень… Эй, Ермилко! А принеси-ка нам жбан с медком стоялым. Выпьешь чарочку, Олег Иваныч?

Отчего ж не выпить!

Олег Иваныч, сдув с книги пыль, перевернул страницу. Искомый Флегонт обнаружился почти сразу. Проживал сей деятель гусиного пера и чернильницы на Софийской стороне, на улице Воздвиженской. А видел его Олексаха на Загородцкой да на Запольской. Далековато будет, другой конец города. Что посадничий канцелярский писарь забыл на Запольской? Не к Явдохе ли приходил? Вполне могли в церкви Бориса и Глеба встретиться, а уж информацию передать способов много. Сунул на выходе Явдохе грамоту березовую да и был таков. А тогда зачем на Запольскую ездил, Флегонт-то? Он ведь там не живет! Тогда — к кому?