Онлайн книга «Корсар с Севера»
|
Силантий ударил мечом очередного показавшегося на забороле татарина. Срубленная голова врага полетела вниз кровавым кочаном. — А ну, ребятушки, навались! — Четверо мужиков под командой Онисима Вырви Глаз дружно выставили вперед длинное копье с зацепом и, поднатужась, отбросили лестницу от стены. С визгом повалились с нее татары прямо в городской ров. — Вот вам и «Алла»! — загоготал Онисим. — А ну, попробуй еще, татарская рожа! Силантий одобрительно посмотрел на него и вдруг инстинктивно пригнулся. Над головой, чуть не сшибив со стены, пронеслось что-то жаркое, пылающее огнем, словно шаровая молния. Нет, на пушечное ядро вроде непохоже. Да и выстрела не слыхать было. Силантий выглянул за заборол и досадливо сплюнул. Татары подтащили метательные машины — переметы. Не близко подтащили — не достанешь — как раз так, чтоб швырять за деревянные стены разную горящую дрянь. Ну, суки! Что ж, надо признать, это было эффективно. В городе тут и там занялись пожары. А переметы все стреляли. Вскоре горели уже целые улицы. Пламя поднималось к небу. Кто не успел убежать — сгорел, вспыхнув факелом. Вокруг переметов ездил на вороном коне толстый татарин Аксай-бек-мурза: — Горите! — орал он защитникам города. — Горите! Сгорите все! И пусть иблис владеет вашим имуществом! В Москве мы возьмем больше! Горите, неверные собаки, горите! Нет, не зря привечал Аксай-бек мастеров из Кафы. Не зря приказывал воинам делиться с ними добычей. Не зря отдал в учение к кафинцам своего младшего — и любимого — сына Ахмеда. Хоть и хром был на левую высохшую ногу Ахмед (злая болезнь скрутила его еще в раннем детстве), а как лихо управляется с переметом. А лицо — всегда забитое, грустное — прямо сияет азартом. Аксай-бек залюбовался сыном. Вот Ахмед скомандовал что-то невольникам. Засверкали бичи надсмотрщиков, и те дружно завращали ворот, натягивая толстый упругий канат. Оттянули огромную ложку, положили огромный глиняный горшок, пропитанный аравийским земляным маслом, подожгли по знаку Ахмеда и сейчас же выстрелили. С воем пронесся в небе пылающий снаряд, упал где-то в осажденном городе и почти сразу же вознеслось вверх с того места оранжевое упругое пламя. Горите, неверные собаки! Горите. Олег Иваныч с Гришаней уже устали ждать. Ни единого голоса не доносилось, ни одна половица не скрипнула. Даже собаки не лаяли. Да что там, вымерли все, что ли? — Эдак мы с тобой, Гриша, с голодухи загнемся! Олег Иваныч попытался выбить люк. Куда там! На совесть сделано. Пришлось ковырять крестиком. Хорошо, тот из стали. Ковыряли по очереди — больно утомительное занятие, руки уставали быстро. За короткое время упрели изрядно — будто в аду около сковородок стояли. Олег Иваныч дотронулся до потолка… и отдернул руку. Оказывается, не от работы они упарились — и в действительности снаружи стало жарко. Гриша принюхался: — Дымом пахнет, Олег Иваныч! Пожар у них, что ли? А ведь и вправду — пожар! Олег Иваныч наконец проковырял в досках люка изрядную дырку. В дыру хлынула целая струя густого едкого дыма. — Похоже, хорошо горим! — откашлялся Олег Иваныч. — Ну-ка, тсс… слышишь, бревна трещат? Жарковато стало. Даже не то слово — «жарковато». — Не понос, так золотуха! — сплюнул Олег Иваныч. — Как бы нам с тобой не сгореть тут… Опа! |