Книга Корсар с Севера, страница 26 – Андрей Посняков

Невелик городок Алексин, и жители его беспечны, а вот, поди ж ты, аки львы дрались!

Вот только не расслаблялись бы раньше времени. Силища-то у татарвы великая. Продержаться бы. Даст бог, успеют гонцы к великому князю за подмогою. Сердцем верил в то Силантий, однако умом понимал — надежда на подмогу слабая. Пока гонцы доскачут, пока войско в поход выйдет — с неделю времени пройдет, а то и больше. Вряд ли продержатся алексинцы неделю, вряд ли. Однако стараться надо. И хитростям татарским не верить! Вон, скачут уже посланцы хановы.

С криками «Урус, не стрелай!» к городским воротам подъехали трое всадников — двое воинов в железных островерхих шлемах и толстый вилобородый татарин в дорогих, украшенных золоченой насечкой, доспехах. Накинутый поверх доспехов дорогой халат из зеленой парчи небрежными складками ниспадал на круп изящного арабского скакуна вороной масти.

— Я — Аксай-бек-мурза, — подбоченился татарин. Видно, не трус, раз осмелился подъехать к самим стенам практически без охраны. — Кто ваша главный?

Силантий спустился с заборола, велел, чтоб открыли ворота, да ворон не считали — смотрели в оба. В момент переговоров запросто пара отрядов татарских могла в ворота прорваться — случаи такие бывали.

Выйдя из ворот, Силантий скрестил руки на груди. Что надо, парламентер?

— Моя предлагай сдаватися. Откройте ворота. Денги, товары — наши, жизнь — ваша.

Ага, открой вам ворота, как же! Тут же и зарубите мужиков, а баб с детьми — в полон. Вас только пусти.

— Не согласны? Как хотыте. Тогда ждите смерти. Я сказал.

Круто развернув коней, татары помчались обратно. Вслед им раздался презрительный свист поредевших защитников.

— Ну, братие, теперь назад ходу нет, — обратился к городским ополченцам Силантий. — Впрочем, выбора у нас и раньше не было. Я татар знаю. Дрова еще есть ли?

— Найдем. Надо будет — все заборы да тыны пожжем.

— Хорошо. Смола кончится — воду кипятить будем. Эх, жаль, пушек нет. Да и у татар, похоже, их не имеется. А то ваши б стены хлипкие враз раздолбали.

На следующий день татары вновь появились с утра. Снова поскакали к стенам, погнали невольников с лестницами, завыли, заорали, заулюлюкали. Тысячи стрел тучей застили небо. Неплохо стреляли татары, метко. Многие на стенах лишились жизни от татарских стрел.

Попали и в Силантия — прямо в грудь. Пошатнулся Силантий — такой силы удар был. Однако выдержал черненый миланский панцирь, не погнулся даже. Снова взбежал на заборол отважный московский воин, замахал обнаженным мечом, указывая:

— Налево, налево котел тащите… А сюда дров! Эй вы, вы, с копьями… Во-он туда бегите, видите, татарва прямо тучей лезет!

— Алла! Алла! — лезли на стены татарские воины, сжимая в зубах кривые сабли. Еще немного — и побегут проклятые московиты, бросятся вниз со стен. Еще чуть-чуть — и раздолбает гнилые ворота стенобитный таран, что уже тащили невольники. Только не сожгли б его московиты, не дай Аллах…

Вах! Вах! А ведь сожгут, гяуры. Ишь, как шмаляют горящими стрелами. Ну, точно зажгли. А эти, таранные, разбежались во все стороны, как тараканы! Вай, Алла! Не зря мудрый Аксай-бек не доверял этим проклятым кафинцам.

Увидев, как, не доезжая ворот, запылал таран на деревянных колесах, осажденные испустили громкий радостный вопль. У защитников Алексина словно прибавилось сил — с такой отвагой и неистовством колотили они лезущих на стены нехристей. Воины, и купцы, и разный простой люд, старики, женщины, дети — все были героями, ни один не отсиживался дома, понимали — беда ждет общая. Сдаваться никто не собирался — татар здесь, на юге Московского княжества, знали хорошо. Многие проклинали теперь свою беспечность. Ведь как же — не думали, не гадали, что именно их город окажется на пути Ахмата к Москве. А вот — оказался, хоть и черт-те куда к западу от прямых дорог на Москву находился. Ну, правду говорят: бешеной собаке триста верст — не крюк. То про Ахматку-нехристя сказано.