Книга Корсар с Севера, страница 112 – Андрей Посняков

Флавия взяла за руку брата, что-то быстро заговорила по-итальянски.

Марко кивнул и поежился. Боязно выступать-то — публика простая, могут и камнями побить! Но куда деваться! Хлопнул в ладоши, запел. Голосок слабый, но приятный. И пел что-то смешное — обступившие «актеров» караванщики смеялись и прищелкивали пальцами. Даже на суровом лице караван-баши промелькнула улыбка.

Флавия танцевала, подвязав веревкой ветхое рубище. Нижнюю часть лица закрывала повязка, оторванная от подола Гришиного кафтана. Покачивалась, словно молодая газель. Затем замирала, будто целилась из лука. Потом, высоко подпрыгивая, забегала по кругу. Караванщики восхищенно цокали языками, особенно один, косоглазый. Он как-то сразу не понравился Олегу Иванычу.

— Э, шайтановы дети! — взглянув на праздных караванщиков, опомнился караван-баши. — Что встали? А ну быстрей собираться! А вы, артисты, так и быть, поедете с нами. Но — только до Бизерты. Весу в вас немного… гм… кроме хозяина вашего, ну, шайтан с ним. Поедете на верблюдицах Нусрата, погонщика. Вон тот, косоглазый. Ему скажете — Хаким-бей приказал.

— Да благословит тебя Аллах, о почтеннейший, за твою доброту и милость!

Все четверо отправились в конец каравана, к Нусрату-косоглазому. Тот сначала заохал — мол, не выдержат верблюдицы лишнего груза. Но Флавия несколько раз твердо повторила имя Хаким-бея, и Нусрат унялся. Опустив верблюдов на колени, даже помог Флавии забраться в седло. Вид у него при этом был, как у кота, трущегося вокруг крынки со сметаной.

Ладно, учтем!

Поехали как поплыли — покачиваясь. Олег Иваныч сидел меж двух тюков на самой последней верблюдице — существе, как выяснилось, весьма капризном и своенравном. То и дело останавливалась вдруг ни с того ни с сего. И не имевшему опыта обращения с верблюдами Олегу Иванычу приходилось громко подзывать на помощь Нусрата. Тот подходил, конечно, ругаясь. Колотил верблюдицу палкой, уговаривал, кормил чем-то. Верблюдица надменно шевелила губами. Вот бы плюнула в косоглазого! Нет, не плевалась, косилась на палку — видать, погонщик частенько применял ее в качестве основного аргумента. Так и передвигались. Встанут, поругаются, дальше поедут. Некогда и по сторонам смотреть было. Впрочем, чего там смотреть — грязно-желтый песок, камни, редкий коричневато-зеленый кустарник. Ничего интересного. Хорошо хоть на ходу перекусили пресными лепешками, а напились еще раньше, в оазисе. Вода, правда, оказалась теплой и солоноватой на вкус, но и на том спасибо.

К вечеру остановились в очередном оазисе. Протянулись по песку длинные оранжево-черные тени верблюдов.

Несколько пальм, убогие хижины с провалившимися кое-где крышами, приземистое строение караван-сарая, окруженное чахлыми апельсиновыми деревцами, — вот и весь оазис. Прямо скажем, небогато. Однако колодец с водой посреди пустыни — это уже немало.

Напоив верблюдов, караванщики разбивали шатры — ночевать в душном караван-сарае мало кто собирался. А вот воспользоваться очагом да поесть горячей похлебки — другое дело. Тем более ужин обещал быть приятным — зря, что ли, везли с собой бродячих артистов?!

В задней комнате караван-сарая Флавия репетировала с Марко и Гришей песни. Она-то их знала много, но только петь не могла: поющая девушка с открытым лицом — прямая дорога в ад правоверному последователю Магомета. Флавия могла только танцевать, да и то не открывая лица. Потому петь должен был Марко. А он слова плохо знал. Вот учил теперь. Обязанность же Гришани — музыкальное сопровождение. Правда, кроме собственных ладоней, никаких других музыкальных инструментов в наличии не имелось. Да вот Олег Иваныч обнаружил за очагом поломанный бубен. Ремонтировал теперь, испросив у хозяина караван-сарая дратву и шило.