Книга Государево дело, страница 32 – Андрей Посняков

Шкипер кривился, а вот Никита Петрович был настроен куда более оптимистично – осенью на Балтике штиль – явление редкое. Обязательно ветерок налетит! А то и шторм.

— Земля! – вдруг закричал марсовый матрос с фокмачты. – Земля!

— Земля прямо по курсу, господин капитан! – подскочив, доложил боцман – плечистый и очень сильный коротышка с круглым крестьянским лицом и рыжеватой разбойничьей бородою. Йенс Серенсен или просто – старина Йенс. Был он уже далеко не молод – лет сорока, и боцманское дело свое знал крепко. – Миль восемь – десять…

— Гут.

Взяв зрительную трубу, капитан быстро спустился с кормовой надстройки и, пройдя весь корабль – ют, шканцы, шкафут – поднялся на полубак, туда, где был размещен фальконет. Пахло селедкой и солью. Впереди, совсем рядом лизали бушприт синие пенные волны.

— Готланд! – приложив окуляр к левому глазу, удовлетворенно кивнул Никита Петрович.

И тут же запрокинул голову, закричал:

— Марсовые! Следить за чужими парусами!

— Есть, господин капитан!

На полубак уже поднимался поджарый молодой человек, выглядевший чуть моложе своего капитана. Длинные черные волосы, щетина, роскошный колет из оленьей кожи и ослепительнобелая сорочка – Ульрих Миллер, или просто Уль, тот еще щеголь, и канонир от Бога… Или – от дьявола, так уж, верно, лучше сказать.

— Мои парни готовы! – поднявшись, канонир погладил по стволу кулеврину. – Прикажете заряжать?

— Прикажу! – быстро кивнул Бутурлин. – И фальконет – тоже.

— Само собой, господин капитан! Разрешите распорядиться?

— Давай!

Дул легкий ветерок. Над мачтами ярко голубело небо. Чудный, чудный осенний денек! И видно далеко – а шведских торговых судов здесь, что грязи, самого разного вида – от «круглых» торговых кораблей и огромных трехмачтовых пинасов до юрких шебек и рыбацких баркасов. Так что, добыча обязательно объявится – и, скорее рано, чем поздно. Так что лучше быть готовыми – а заряжать орудия не такое уж быстрое дело.

Восемнадцать пушек, по девять с каждого борта – в отличие от многих легких фрегатов, «Глюкштадт» имел батарейную палубу – дек – куда сейчас и спустился Ульрих. Все, как полагается – с закрывающимися портами, с двенадцатифунтовыми пушками, установленными на массивном лафете с маленькими колесиками, двигающимся по специальным пазам в палубе. Лафет крепился к борту толстыми тросами. Перед выстрелом ствол орудия должен был высунуться из порта – иначе бы ударная волна ушла внутрь корабля, и мало бы никому не показалось – оглохли бы все, и это в лучшем случае! При заряжании пушка втягивалась внутрь, чтобы можно было управляться с шомполом, в такое положение она и откатывалась сразу же после выстрела – отдачей, потом же, для следующего выстрела, ее нужно было выкатить, что очень непросто – двенадцатифунтовка весила пудов шестьдесят – семьдесят, поди такую покатай! Впрочем, управлялись – расчет такого орудия составлял три человека, всего же – двадцать семь, по три на две пушки по разным бортам – ведь стрелялто корабль только какимнибудь одним бортом, залпом – стараясь попасть в паруса. И тут все зависело от искусства капитана и шкипера – пушки наводились корпусом судна. Лишь укрепленный на поворотной тумбе фальконет, в принципе, мог стрелять болееменее прицельно, когда не было волн и судно стояло в гавани. В море же даже небольшие волны есть всегда – прицельно попасть из одного движущегося и качающегося судна в другое, точно такое же, было задачей нереальной. Никто и не пытался. Все стреляли залпами, целя в рангоут, такелаж, паруса. Чем больше пушек, тем лучше – куданибудь, Бог даст, попадешь!