Книга Курс на СССР: На первую полосу!, страница 91 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Сань, выручай, — взмолился он с озабоченным видом. — Мне к верстальщику бежать, и фото для завтрашнего номера согласовывать, а тут это объявление срочно в номер нужно. Оформишь?

— Я сам зашиваюсь, Серег!

— Саня, да тут немного. Ну выручи!

Он протянул мне листок. Я лениво пробежал по нему глазами, ожидая увидеть стандартный текст о пропаже кошки или найденных ключах. Но то, что я прочитал, заставило меня выпрямиться в стуле.

«Кто знает молодого человека, который вечером 1 декабря на улице Маяковского неподалеку от магазина „Мелодия потерял 25 (двадцать пять) рублей“? Приметы: рост около 175 см, худощавого телосложения, был одет в длинный темный плащ, вязаную шапку, темные очки, синие джинсы и кеды. Деньги нашли. Просьба, кто знает этого молодого человека, откликнуться по телефону…»

В глазах потемнело. Черт. Черт возьми.

Первое декабря. Тот самый день, когда я, закутавшись в старый плащ и надвинув на глаза шапку, договорился с пацанами за рубль, чтобы те сунули конверт в почтовый ящик Метелкиных.

Темный плащ, шапка, очки. Моя импровизированная маскировка. Черт, а Виктор Сергеевич не успокаивается! Он расставляет капканы вокруг меня. И с каждым днем и часом подбирается все ближе и ближе!

— Сань, ты чего притих? — спросил Плотников, видя мое окаменевшее лицо. — Ничего сложного, стандартное объявление. Просто вмести его в полосу и отнеси Генке-верстальщику. Поможешь?

— Да, помогу, — я заставил себя кивнуть, но голос прозвучал хрипло.

Мысль о том, что это объявление увидят тысячи читателей, что какой-нибудь очень отзывчивый гражданин пожелает помочь молодому парню вернуть немалую сумму, а может и в надежде, что тот обрадуется и поделится частью возвращенной суммы, начнет вспоминать что видел кого-то, похожего по описанию в объявлении, выходящего из дома, где живу я…

Нет, этого нельзя допустить. Это ловушка, в которую я только что едва не угодил.

Едва Плотников скрылся за дверью кабинета, я скомкал злосчастный листок в руках. Бумага хрустела, превращаясь в плотный, уродливый шар.

«Будем считать, что потерялось. Бывает, особенно в предновогодней суете. Такой уж я рассеянный.».

Я сунул смятый комок в карман брюк и огляделся по сторонам.

Раздался телефонный звонок, и я вздрогнул, словно застигнутый на месте преступления.

— Алло?

— Александр, зайди на минутку, — голос Николая Семеновича был ровным, но в нем чувствовалась какая-то особая значимость.

Опять какие-то проблемы?

— Садись, — кивнул главред, указывая на стул. — Не волнуйся, ничего плохого.

Я осторожно опустился на край стула.

— Слушаю, Николай Семенович.

— Да вот, с совещания только вернулся. Тебя хвалили.

— Меня?

— Ну да, — он выпустил струйку дыма. — Работой довольны. Очень. Интересуются автором. Говорят, материалы у тебя живые, злободневные, без шаблонов. Даже вопрос об увеличении тиража нашей газеты обсуждается. Многие важные люди теперь читают. В киосках очереди за свежим номером выстраиваются.

Облегчение волной прокатилось по мне, такое сильное, что на секунду закружилась голова.

— Спасибо, Николай Семенович. Я стараюсь.

— Вижу, что стараешься. Так вот, держи и дальше марку. А теперь к текущим вопросам. — Он затушил окурок, порылся в бумагах и слегка нахмурившись продлжил. — В городе открывается «Дом творчества молодежи». Понимаешь, типа клуба для самодеятельности. Но не для хорового пения, оркестров, танцоров, чтецов стихов, а для… — он сжал гулы, как бы в поисках наиболее подходящего слова. — Для гитаристов. Рок-н-ролльщиков, короче.