Книга Курс на СССР: На первую полосу!, страница 77 – Андрей Посняков, Тим Волков

Я не находил себе места. Встал, подошел к окну. На улице шел противный дождь со снегом, превращавшийся в мерзкую кашу под ногами прохожих. Такое же месиво была у меня в душе.

Людмила Ивановна, проходя мимо, бросила одобрительную фразу:

— Александр, статью о наших героях-милиционерах готовите? Мне Николай Семенович рассказал. Молодец! Очень нужный материал!

Я кисло улыбнулся, кивнул.

— И в самом деле, нужный.

Только вот написать бы его…

Мимо пробежал Серега Плотников. Проскочил как ужаленный. Вернулся, огляделся, вновь убежал. Снова прибежал.

— Ты чего? — спросил я. — По срокам сдачи горишь?

— Да если бы! Сань, ты не представляешь! Завтра ко мне записан человек на интервью! Сам Иван Игнатьевич Потапов!

— Кто это? — спросил я рассеянно — не до этого сейчас было.

— Да как кто⁈ — всплеснул руками Плотников. — Заведующий отделом пропаганды и агитации горкома! Человек-легенда! Говорят, он запросто может снять с должности за одну неточную цитату классиков! А я должен брать у него интервью о подготовке к декабрьским торжествам… Он терпеть не может глупых вопросов! А я… Начнут волноваться, что-нибудь не то скажу… Что делать-то?

Мозг, занятый анализом совсем других проблем, выдал самое простое и бытовое решение, лишь бы отвязаться.

— Ну, задобри его чем-нибудь, — отмахнулся я. — Едой, например. Слышал, на полный желудок начальство добреет. Что он, не человек что ли?

Я вновь вернулся к созерцанию чистого листа, как Сергей вдруг замер, а на его лице расцвела улыбка.

— Едой… — прошептал он, словно узник, увидевший ключ от своей камеры. — Сань, да ты гений! Едой!

Он схватил меня за плечи, его глаза сияли.

— Чего? — пробурчал я.

— Людмила Ивановна! Ее пирожки! Помнишь, с капустой и яйцом, какие она на прошлое собрание пекла? Объеденье! Он просто обязан смягчиться! Обязан!

Не дожидаясь моего ответа, он рванул к кабинету, репетируя на ходу себе под нос предстоящую просьбу: «Людмила Ивановна, родная, только вы можете меня спасти… Нужен ваш фирменный кулинарный гипноз…»

Я остался стоять один, глядя ему вслед. В какой-то момент мне стало почти завидно от этой простой, бытовой проблемы Сергея.

Я вновь уставился на блокнот, с силой ткнул стержнем в бумагу. На странице осталась уродливая клякса. Я вырвал лист, смял его и швырнул в корзину. Начал снова, выводя:

«Благодаря слаженным действиям сотрудников органов внутренних дел и ОБХСС…»

* * *

На следующее утро Гребенюка, конечно же, не выпустили. Выгадав минутку, я сгонял в отделение милиции, но меня к нему не пустили. Пришлось возвращаться в редакцию ни с чем. Там я и столкнулся с весьма импозантным гостем, видимо тем самым Иваном Игнатьевичем Потаповым.

Это был человек из каменной породы, такие хорошо смотрятся в граните, в виде памятника. Высокий, грузный, в безупречно сидящем темно-сером костюме и таком же галстуке. Лицо его, с тяжелой, резко очерченной челюстью и густыми седыми бровями, казалось, впечатывалось в память мгновенно.

Холодный оценивающий взгляд гостя медленно прополз по кабинету, отмечая пустое рабочее место Плотникова.

— Где журналист, у которого мне назначено? — надменным голосом произнёс он. — У меня нет времени ждать его!

— Он скоро будет, — ответил я, чувствуя, как электризуется воздух. — Гость явно не любил такого отношения к себе.