Книга Курс на СССР: На первую полосу!, страница 4 – Андрей Посняков, Тим Волков

Вопросов не было. Было лишь легкое недоумение. Почему я? Почему не кто-то из более опытных сотрудников?

Через час я уже стоял на проходной. Гул машин, запах мазута и металла, потоки рабочих в синих и серых спецовках, типичный образ большого завода. Меня встретил несколько зажатый, но дружелюбный мастер участка, представившийся дядей Мишей.

— Ну, что, журналист, пошли знакомиться с нашей трудовой вахтой? — он хитро подмигнул. — Смотри да записывай. Только, чур, все как есть, без прикрас!

Дядя Миша принялся водить меня по бесконечным цехам.

— Вот, смотри! — он с гордостью указал на громадный станок, выштамповывающий из листа металла какие-то сложные детали. — Пресс кривошипный, усилием в двести пятьдесят тонн! Красавец, а? Видишь, как шпарит?

Щелк. «Зенит» зафиксировал кадр.

«Снимки, где Виктор Сергеевич передает документы стоит придержать, — внезапнопронеслось в мозгу. — Те снимки мой главный козырь. Если я разыграю его сейчас, я останусь ни с чем. А так, это моя защита».

— А здесь гальванический цех, — дядя Миша понизил голос, будто делясь секретом. — Здесь печатные платы покрываются особым составом, чтоб не окислялись. Тут тише, чем в других цехах, но воздух… знаешь, химия. Не каждый выдержит.

Одуряюще воняло кислотой и чем-то сладковатым. Женщины в белых халатах и респираторах, похожие на хирургов, молча работали, наклонившись над ваннами с разноцветными жидкостями. Их руки в толстых резиновых перчатках ловко орудовали щипцами, опуская в растворы зеленые прямоугольники плат. Я поймал в объектив взгляд одной из них: усталый, но внимательный, устремленный на контрольные лампочки прибора.

— Красота, да? — дядя Миша посмотрел на них с отеческой нежностью. — Золотые руки. Чуть дрогнет рука, брак. А брак у нас не любят.

Щелк. Еще один портрет. Не парадный. Тяжелый взгляд, скрытый под маской.

«К тому же один передающий документы человек, это еще не вся сеть. — мысли о разоблачении шпионской деятельности Виктора Сергеевича не давали мне покоя. — Это верхушка айсберга. Если я сейчас все сорву, я никогда не узнаю, кто тот человек на скамейке, кому именно идут эти бумаги, какова вся цепочка. А вот мое новое положение „почти своего“, дает мне шанс это выяснить. Узнать больше. Собрать неопровержимые доказательства уже не одной встречи, а всей их деятельности. Новое редакционное задание даёт мне возможность увидеть множество людей. Возможно, я смогу опознать того самого человека. Где-то же он работает?».

— Ну, а это сердце нашего завода, сборочный цех! — взмахом руки он показал огромное пространство, где по конвейерной ленте, как по реке, плыли, нарастая как снежный ком, будущие радиоприемники. — Видишь, в начале конвейера голые корпуса, а с другого, уже готовый продукт! Как в сказке!

Десятки людей, в основном женщины, сидели по обе стороны ленты, выполняя определенную операцию. Одни гибкими, как у пианистов пальцами, быстро и точно вставляли какие-то детали, другие, припаивали какие-то проводки, третьи проверяли тестерами. Гул голосов смешивался с шипением паяльников и многоголосой музыкой на пункте ОТК.

Я сделал несколько снимков конвейера и с грустью подумал, что через несколько лет всех этих уставших женщин заменят высокоточные роботы, и они останутся без работы. Надо будет написать об этом новую статью в фантастический раздел.