Онлайн книга «Курс на СССР: На первую полосу!»
|
— Верю! — Вот и молодец! Там, на полке, два пирожка, возьми себе средний. Ишь, шутит еще. Так что ей и делать-то? Все ж можно! Вернее, это она так думает. — А у нас в редакции недавно обыск был, негласный, — поежившись, все ж холодновато на веранде, негромко протянул я. — Искали самиздат. — Да ну? — Маринка округлила глаза. — Вот это да! И что, нашли что-нибудь? Я пожал плечами: — Да нет. Но, искали… Очень неприятно! Все же на нервах. — Понимаю… — Метель больше не усмехалась и не смотрела кошачьим взглядом. — В редакции, наверное, все партийные… Есть, что терять. Понимаю, стра-ашно! — А тебе совсем ничего не страшно? — хмыкнул я. — Надеешься, что отец из любой передряги выручит? — Причем тут отец? — дернувшись, Маринка напряглась и закусила губу. — Обидеть хочешь? Да что ты знаешь! Оте-ец… Может быть, я, наоборот, хочу, чтобы… А-а, тебе не понять! — И понимать ничего не собираюсь! — разгорячился я. — Хочу только кое-что попросить… Если можно… — Хм… — Метель махнула рукой. — Ну, попроси… За спрос денег не берут! Вообще-то, девчонка она была не злая, хоть и вредная, а еще и нервная, ужас! — Ты бы не могла бы сказать, ну, автору, чтоб завязывал с антисоветчиной. Да сам-то пусть пишет, лишь бы дуракам не давал! — Вот уж точно, дураки! — неожиданно весело расхохоталась Маринка. — Гребенюк твой, вместе с Ленноном. Леннон, прикинь, всерьез думает, что кто-то запретил Булгакова! — Так скажешь? — Скажу! Уговорил, красноречивый! Пошли уже в дом, я замерзла вся. * * * Я уехал с первой группой на такси. Я, Леннон с Бобом, и с нами еще какая-то девчонка с явным литературным уклоном. Как я понял, именно она и принесла Ленному «Мастера и Маргариту». Роман, который никто и не думал запрещать. Виталик же обещал его этой мелкой девчонке из парка. То ли Тучке, то ли Грозе. Было уже поздно, где-то полпервого ночи. Но дома, на кухне, горел свет. Наверное, отцу не спалось. Ну да! Так и есть, сидел, делал выписки из журнала «Радио»! Услышав мои шаги, рассеянно обернулся: — О, Саня! Что-то ты быстро… Пили? — Так, немного портвейна… Чаю хочу! А ты-то что не спишь? — Да вот все думаю. Ты же сам говорил что-то насчет дисплея! Идея интересная… — Пап, — предложил я. — Давай уже продвигать изобретение! — Да я разве против⁈ — развел руками родитель. — Тогда вот что… — поставив чайник, я уселся за стол, напротив него. — В самое ближайшее время надо показать аппарат! Для начала моему главреду, Николаю Семеновичу! Мужик он хороший, влиятельный, с большими связями. К тому же фронтовик. Вот скажем, в субботу бы и… — А вдруг отберут? — неожиданно возразил отец. — Скажут — запрещенными делами занимаетесь, граждане-товарищи! — Да кто скажет-то? — Сам знаешь, кто… Нет, думаю мы чуток погодим… и еще один аппарат сделаем! — отец азартно хлопнул в ладоши. — Тогда, коли отберут, так хоть не так обидно будет. Заваривая грузинский чай, я пожал плечами: — Ну и сколько будем ждать? — Да хотя б до после «октябрьских»… * * * «Октябрьские», седьмое ноября, очередная годовщина Великой Октябрьской социалистической революции наступили уже на следующее неделе. День выдался хороший, пусть и прохладный, но не слякотный и без ветра. Сквозь затянутое палевыми облаками небо проглядывало желтое солнце. Колонны трудящихся и учащихся собрались на праздничную демонстрацию. Все, как полагается, с лозунгами, транспарантами, плакатами и воздушными шариками. В ожидании высокого партийного и городского начальства, мужики курили, переговаривались и пили из-под полы портвейн. Водке еще было не время. Через установленный на трибуне репродуктор звучали революционные песни: |