Книга Курс на СССР: Переписать жизнь заново!, страница 69 – Андрей Посняков, Тим Волков

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не страх, а нечто другое. Усталую ярость. Опыт. Понимание того, как надо бить, чтобы попасть в цель, а не просто издать громкий звук.

— Разоблачать такое, — продолжил он, упираясь пальцем в текст, — тоже иногда нужно. Чтобы другим неповадно было. И чтобы знали, что «Заря» не только про доярок и субботники. Понял?

Я мог только кивать, ошеломленный. Я готовился к бою, к сопротивлению, а вместо этого получил неожиданного союзника.

— Спасибо, Николай Семенович! Огромное спасибо!

— Не благодари раньше времени, — сухо парировал он. — После выхода статьи тебе спасибо не скажут и руки пожимать не будут. Наживёшь недругов и завистников. Готовься. Звонков будет… и критики. Тот же Серебренников… Ох, чувствую, не обрадуется он такому. Ладно, это уже мои проблемы. Иди, жди верстки. И, Воронцов… — он остановил меня на выходе. — В следующий раз, если что подобное раскопаешь, предупреждай заранее. Ясно?

— Ясно, — кивнул я.

Я уже взялся за ручку двери, мысленно торжествуя, когда голос редактора остановил меня:

— Воронцов! Постой-ка.

Я обернулся. Николай Семенович покопался в одном из ящиков своего стола и с некоторым усилием вытащил оттуда перевязанную бечевкой стопку писем. Он с глухим стуком положил её на край стола.

— Забыл отдать. Это тебе.

Я с недоумением посмотрел сначала на редактора, потом на пачку писем. Конверты были самые разные — от простых серых до цветных, с марками.

— Мне? — искренне удивился я. — Что это?

— Это, брат, народная любовь, — в голосе редактора прозвучала ирония. — Читатели. Отклики.

Он снял очки и снова принялся их протирать, глядя куда-то в пространство.

— На твою фантастическую статью. Про эти… карманные телефоны. Роботов там, автоматизацию. Со всех концов пишут. Ученые, инженеры, студенты, школьники… Кто хвалит, кто ругает, кто советы дает, кто теории свои излагает. Дискуссия, понимаешь, развернулась. Да не шуточная! Не прогадал я значит, что «добро» дал на эту статью.

Я молча посмотрел на пачку. Она была размером с хороший кирпич.

— Людмила Ивановна уже волосы на голове рвет, — хмыкнул редактор. — Места под письма не хватает. Зайди к ней, она тебе еще… э-э-э… три таких же пачки выдаст. Принимай, как говорится, трудовую эстафету.

Я осторожно взял тяжелую пачку. Она была теплой на ощупь, шершавой. И вдруг сообразил — именно поэтому Степан Николаевич не зарубил мою нынешнюю статью про разоблачение председателя колхоза. Редактор понял, что такой мощный теплый отклик на предыдущую статью дают что-то вроде иммунитета от твердолобых кабинетных начальников, которым новая моя статья точно не понравится.

— Спасибо, — пробормотал я, не зная, что еще сказать.

— Не за что, — отмахнулся Степан Николаевич. — Теперь ты звезда. Наш доморощенный фантаст. Только смотри… — он снова посмотрел на меня поверх очков, и его взгляд стал серьезным. — Не зазнавайся. И не забывай, зачем ты сюда пришел.

— Понял, — кивнул я, прижимая к груди бесценный груз.

— И с той статьей… — он кивнул на лежавший на столе материал про председателя-вора, — готовься. После нее писем будет еще больше. Но совсем других. И внимание к тебе будет… пристальное. Очень пристальное. Ты готов к этому?

Я взвесил пачку писем в руках и представил сотни людей, которые поверили в будущее, о котором я написал. А потом посмотрел на стол редактора, где лежала статья, грозившая взорвать настоящее.