Книга Курс на СССР: Переписать жизнь заново!, страница 57 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Сашка! — Гребенюк раскинул руки в стороны, полез обниматься. От него разило вином. — Какими судьбами? Пошли гулять?

— Устал…

— Да брось ты, — он похлопал себя по карману. — Пошли. Угощаю. Деньги есть! Заработал!

— Заработал? — удивился я. — Ты на работу что ли устроился?

Гребенюк рассмеялся.

— Ага, «устроился»! Одного дурочка развели. Да не смотри ты так, ничего криминального. Вместо «Рокетсов» подсунули ему пластинку цыганских песнопений!

Гребенюк рассмеялся еще громче.

— Постой… Что⁈ — едва не закричал я. — Серега, ты понимаешь, что это мошенничество? За это статья тебе светит!

— Да какая статья? — отмахнулся тот.

— Ко мне сегодня подходили из милиции, у гастронома «Мелодия». Спрашивали. Ты не просто дурачка развел, а двоюродного брата этого милиционера!

— Да что ты причитать начал? Не хочешь гулять — не надо!

Гребенюк обижено махнул рукой и пошел прочь.

Теперь, кажется, понятно откуда у Сергея такие дорогие вещи, магнитофон, пластинки, которые просто так не достанешь. Фарцует. Да еще и мошенничает. Ох, не на ту тропинку он свернул. И судя по тому, кем он станет в будущем, ему нужно с этой тропинки срочно сворачивать.

— Дядь Саш! — окликнул меня звонкий детский голос.

Я обернулся.

Семеня по асфальту стоптанными сандалиями, ко мне бежал соседский парнишка. Витька, кажется, из пятого «Б». Загорелый, веснушчатый, с соломенными волосами, торчащими в разные стороны и живыми, любопытными глазами. На нем были короткие штаны, из которых торчали худые ноги с классически разбитыми коленками, и растянутая, заляпанная чем-то липким футболка с надписью «Юный друг». В руке он сжимал самодельный лук, грубо скрученный из проволоки и ветки.

— Дядь Саш, — запыхавшись, остановился он передо мной, широко улыбаясь. — А ты чего тут стоишь?

— А тебе то какая разница? — вот мелюзга. — Еще тебе не отчитывался чего я тут стою!

— Да там у тебя… дома…

— Чего? — я насторожился.

Витька отдышался, кивнул в сторону многоэтажки.

— Отцу твоему плохо! «Скорая» приехала!

Быстро взлетев по лестнице, я на несколько секунд остановился перед дверью, чтобы восстановить дыхание и осторожно вошел в прихожую. В квартире стоял какой-то особый запах присутствия медперсонала. Фельдшер, усатый парень с модной прической «финский домик», только что сделал отцу укол и теперь осторожно массировал ваткой место инъекции.

— Ничего страшного, — успокаивал он стоявшую рядом испуганную мать. — Просто переволновался, вот и тахикардия.

— Ох! — мать схватилась за сердце.

— Да говорю же, ничего страшного! — привычно улыбнулся фельдшер. — В этом возрасте бывает, что вы хотите?

— Что ещё за «возраст» — нахмурился отец. — Вы, молодой человек, поживите с моё, потом и рассуждайте о возрасте. Я ещё достаточно молод, чтобы обращать внимание…

— А обращать внимание как раз и надо, — прервал его фельдшер. — Никогда не поздно.

— А что делать, доктор, — спросила мать.

— Ну-у, курить он, конечно, вряд ли бросит, — задумчиво ответил парень, оценив непростой характер пациента. — Но, хорошо бы обследоваться, в санаторий съездить, или хотя бы курс препаратов пропить,

— Да не пойдет он ни к каким врачам, — мама махнула рукой. — С гриппом-то едва затащишь.

— Понимаю, — став внезапно строгим, но с ноткой понимания в голосе сказал фельдшер. — Такое поколение. Не дают слабины, не жалеют себя. Пусть сейчас полежит, поспит… А завтра на работу, я больничный не выписываю. Всего доброго!