Книга Кондотьер, страница 149 – Андрей Посняков

— Ты пистоли свои сперва заряди, – засмеялся Магнус. – Думаешь, на разбойников нарвемся? Так нас почти дюжина, и все оружны. Вряд ли тати лесные нами прельстятся!

— Береженого Бог бережет, – девушка упрямо надула губы и подтвердила приказ: – Заряжайте! Сабли, пики – все наготове держать.

Ратники молча повиновались – не доезжая до леса, спешились, принялись заряжать аркебузы, или «малые пищалицы», как их именовали стрельцы промеж собой.

— А пистоли у меня всегда заряжены, – подойдя к суженому, негромко молвила Маша. – Пусть только кто попробует, сунется. А могут. Места здесь глухие, сам видишь – чаща.

— Зато дорога хорошая, – Арцыбашев погладил по ножнам тяжелую боевую шпагу. – Если что – умчимся.

— Тогда могут в спину стрелять.

Едва только путники въехали в лес, как по сторонам сразу сделалось темно, неуютно и сыро. В небе сгустились серые облака, принялся накрапывать дождик. Правда, сквозь густые кроны лип и осин проникали лишь редкие капли, однако когда пошли сосны, всадники быстро промокли. Впрочем, никто не обращал на неудобства никакого внимания – ехать-то было недалеко, часа полтора, два от силы.

Выстрелы прозвучали внезапно, откуда-то из самой чащи, из видневшегося справа бурелома. Несколько пищалей ахнули разом, поднялся над поваленными деревьями густой пороховой дым, и три воина, вылетев с коней, навеки застыли на мху, средь густого подлеска. И тут же из лесу, и слева и справа, выпрыгнули вооруженные саблями и рогатинами люди – тати, разбойники, упыри. Выпрыгнули нагло, с хохотом, с молодецким посвистом, и сразу же набросились на отряд. Послышался сабельный звон, и сам король скрестил шпагу с каким-то пучеглазым хмырем… даже с несколькими. Мешая друг другу, они тянули рогатины с крючьями, пытаясь стащить Магнуса из седла. Да не тут-то было! Воинские приемы Арцыбашев изучил неплохо и, подняв коня на дыбы, ударил с оттяжкой сверху, раскроив одному из супостатов башку. Раскроил, выругался и тут же пустил коня на пучеглазого. Тот попятился и отпрыгнул… Где-то за спиной грянули выстрелы. Несколько – вразнобой, и два – парой, один за другим. Это княжна била из пистолетов. Ах, Маша…

Добрый жеребец Магнуса заржал, ударив пучеглазого копытами в грудь, так что бедолага улетел в бурелом, да там и затих – то ли убит, то ли ранен, недосуг сейчас было гадать. Поворотив коня, Арцыбашев ринулся на помощь к своей суженой – та умело отбивалась от натиска сразу с двух сторон, кривая татарская сабля порхала в тонкой девичьей руке, словно волшебная хищная птица. И, словно птица, рвала, клевала, ранила, вырывая кровавые куски!

— Рогатиной ее, рогатиной! – зажимая окровавленную руку, истошно заорал кто-то из разбойников. – Вот ведь девка, змея!

Побежали трое с рогатинами – но тут уж вступился Магнус, принял удар на себя… вернее на верного своего коня, тут уж рассуждать нечего, надобно было выбирать – конь или невеста. Захрипев, дернулся, заржал раненый жеребец, рванулся в последний раз да, хрипя, тяжело повалился на бок. Король успел спрыгнуть, длинным выпадом, с ходу, пронзив широкую грудь коренастого, с густой спутанной бородищей татя.

Со всех сторон слышны лязг клинков, стоны, крики и злая гнусная ругань. Как успел оценить Леонид, нападавших было человек двадцать, из них почти половина уже валялась в траве, остальные, впрочем, ничуть не ослабили натиск.