Книга Кондотьер, страница 145 – Андрей Посняков

Конечно же княжна сразу же стала допытываться о байке. Сообразила, что Магнусу сей предмет знаком, вот и любопытничала – что такое да для чего.

— А ты сама-то как думаешь? – выходя из ворот приказной усадьбы, рассмеялся Лёня.

— Думаю, колесница, да, – покусав губу, закивала девушка. – Иначе б зачем колеса? Что-то вроде тачки. И седло там имеется – хоть и чудное. Значит, можно сесть и поехать… с горки! Ну, как зимой на санках.

— Так все и есть, – Арцыбашев вновь взял невесту за руку. – Ну, что, берем наших молодцов, да в Хилково!

— В Хилово, Магнус.

— Пусть в Хилово. Далеко это?

— Верст десять. Вкруг болота да лесом. Ты прав, ратники там не помешают – шалят разбойнички-то, шалят.

Постояв на крыльце, Ефимий Сухостой проводил глазами ушедших господ и довольно осклабился: вот уж поистине не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Два серебряных талера приятно тяжелили привешенный к поясу кошель – «кошку». Шили такие, по старой новгородской традиции, из кошачьих шкур, отсюда и название.

— Что-то ты весел, Ефим! – оглянулись стрельцы. – Аль продал что?

— Да так, – целовальник пожал плечами. – Может, чего и сладится.

— Господине… – как-то незаметно просочилась в приказной двор юная совсем девчонка – курносая, веснушчатая с рыжеватой косой. – У меня дело к тобе есть.

Сказала – и в пояс, кланяться.

— Да что там за дела у тебя, дщерище? – расхохотались стрельцы. – Поди, в куклы поиграй.

— К господину Ефимию дело.

— Ну, Ефимий, смотрю, везет тебе сегодня на дела! – один из стрельцов поправил на голове шапку. – Только, думаю, на этот раз дело твое уж точно – безденежное. Вона просительница-то – ага! Боярыня столбовая – сразу видать.

— Не, не боярыня, – поддержал другой стражник. – Купчиха, богатейшая заморская гостья. Серебрища у ней – видимо-невидимо. Может, еще и нас одарит. А, дщерь?

— Ага, одарит! Как бы наше не украла. Да гнать ее в шею!

Подьячий, однако же, девку не прогнал – настроение хорошее стало, не хотелось ни на кого кричать, ни с кем ругаться. Зевнул Ефимий да махнул просительнице рукой – заходи, мол.

— Мне бы, господине, с тобой с глаза на глаз переговорить, – улучив момент, шепнула на крыльце девчонка.

Вот тут приказной ее и отшил бы – вот еще, со всякой мелочью пустобрюхой шептаться – да вот не успел: коснулась ладошки денежка – полновесная новгородская «копейка». Коснулась и, жалобно звякнув, пропала в бездонной «кошке».

Повернулся Сухостой, шепнул милостиво:

— Еще одну дашь – так и быть, выслушаю да, может, чем и помогу.

— Помоги, помоги, кормилец, – обрадованно закивала просительница. – А за помощь твою еще тебе награда будет.

Отвел подьячий девчонку за угол, встали неприметно в тенечке… И тут поведала-попросила дева такое, что Ефимий вдруг впал в сильное изумление, однако же – опыт! – виду не показал. Подбоченился, ровно ничего такого и не услышал, да, с мыслями собираясь, переспросил:

— Двое, говоришь, приходили? Богатая пара?

— Дак да! Чего спрашивали-то?

Глаза юной просительницы сверкнули нехорошим блеском. Этаким бесстыдно-бесстрашным, наглым – мол, говори, иначе… Иначе худо будет! Совсем.

Сухостой все же приосанился:

— А тебе что за дело до чужих дел?

— А вот! – не растерялась девка, тотчас же сыпанула в с готовностью подставленную ладонь целую горсть серебряшек – около дюжины денежек с изображением всадника с копьем.