Книга Кондотьер, страница 135 – Андрей Посняков

— Наконец-то мы нашли вас, ваше величество! Добро пожаловать на борт.

— Ваше величество? – юнга очумело заморгал. – Как это…

— А это мой юный друг и помощник Томас, – с улыбкой представил Магнус. – Давай, Томас, лезь. И молись Господу!

— Молиться?

— Да! Все твои мечты исполнятся уже в самое ближайшее время.

Громыхнув для острастки пушками, каравелла Карстена Роде развернулась и галсами пошла на север, наискось пересекая Рижский залив и выходя к Эзелю, а затем – к Нарве. На мачтах гордо реяли золотисто-багряные московские стяги и желтые с зеленью вымпелы молодого ливонского короля. В каюте адмирала накрывали столы для славного пира.

Глава 8

Лето – осень 1573 года. Москва – Новгород

Свадьба с приданым

Дьяк Разрядного приказа Андрей Щелкалов нынче ночью спал плохо. То мешали комары, то старые – от промоченных ног – хвори, а под утро еще и собаки разлаялись. Начали-то соседские, а потом и на своих хором лай перекинулся, верно бродил по близлежащим улицам кто-то чужой – может, пропившийся до креста пианица-ярыжка, а может – и лихие людишки шалили, промышляли зипуна. Не выспался дьяк и к себе в приказную избу явился в дурном духе: на всех кричал, шпынял кого ни попадя, а потом заперся у себя в горнице, обзываемой на заморский манер «кабинет», и, велев никого не пускать, пару часов вздремнул, после чего сразу подобрел да отправился в Архангельский собор на обедню, где имел беседу с самим государем.

Иван Васильевич хмурился, расспрашивал про ливонские дела, да и вообще – про крамолы, коих, после упразднения опричнины, надобно было искать вдвойне.

— Потому как обиженных ныне много, Ондрей, – перекрестившись на икону Михаила Архангела, наставительно молвил царь. – О том еще предок мой дальний, Август-кесарь, предупреждал.

Дьяк послушно закивал: эта блажь с происхождением от самого римского цезаря пришла в голову Иоанна не так уж и давно, да все никак не хотела выходить, а наоборот, ширилась. Коли уж Москва – третий Рим, а четвертому не бывати, так чем происхождение от императоров древних худо? Чай, Иван Васильевич – государь не со вчерашнего дня! Не так, как Юхан шведский – семейство их, Ваза, от водовозов происходит, то всем ведомо. Жигимонд польский тоже не природный властелин – выбранный, и даже подруга лучшая Лизавета Английская – и та как есть обычная – «пошлая» – девка, мужики торговые ею крутят, как собака хвостом. Иваном бы Васильевичем попробовали так покрутить. Шалишь! К ногтю всех, к ногтю.

Отменив год назад опричнину, государь не то чтобы присмирел, но стал куда спокойнее, благостнее, и вел себя так, словно только что выиграл большую войну. То ли с неверным народом, то ли с неверной страной. Не то, ах, не то досталось ему царство – вот он его и разгромил, да так, что недалеко от Москвы отъедешь – кругом мерзость да запустение.

Тьфу ты, Господи, тьфу!

Поклонившись в спину уходящему государю, дьяк истово перекрестился на свою личную иконку Святого Николая Угодника Мирликийского – небольшую, висевшую едва ль не в притворе, а все ж – в самом соборе. Тогда так уж было на Москве заведено – у каждого рода знатного своя в церкви икона, и не дай боже на нее кто чужой молиться будет! Пущай только попробует, пес худой.

Андрей Яковлевич, конечно, не столбовой боярин, но все ж таки – думный дьяк, и приказ Разрядный у него в подчинении – в Москве не последний. Делами воинскими ведал, учетом и управлением служилыми людьми. Да уж, что и сказать – не токмо в Москве, в государстве всем Разрядный приказ – первый. Оттого и бояре даже искали дружбы с Андреем Щелкаловым, не брезговали.