Онлайн книга «Земский докторъ. Том 9. Падение»
|
Кроме избы травницы, на улочке стояло еще два дома. Один — заброшенный, выморочный, с заросшим лебедою и прочими сорняками участком, а вот втором… Во втором одиноко проживал телеграфист Викентий, уже лет пять, как вдовец. С утра и до позднего вечера Викентий пропадал на работе, на станции, и Анюта, как и все деревенские, прекрасно это знала. А потому и не сильно волновалась, что кто-то из знакомых ее здесь увидит. Хотя, конечно, не к лицу комсомолке по всяким травницам шляться, да ведь дело-то было нужное! Не для себя — для хороших людей… и для одного… особенно хорошего человека. Отворив калитку, девушка прошла по двору и, стукнув в оконце, громко позвала: — Баба Марфа! Ты дома ли? — Дома, дома, — послышался изнутри скрипучий голос. — Токмо ить прилегла — за травами на луга ходила. Кого там черт принес? — То я, баба Марфа. Анюта. За травами пахучими пришла. — А-а, ты! Ну, заходи, дева… говори, чего надобно? Токмо прежде в избе приберись… А то ить я все по лугам, по лугам… Все для людей стараюся! Огород прополоть некому! — А что племянник-то ваш, не помогает? — войдя в избу, поинтересовалась Анюта. — Да он то в город по делам, то ишо куды… а потом приедет — устамший. От и посейчас на вышке спит! — Спит… — хмыкнула девушка. — А где у тебя веник-то, баба Марфа? — Да эвон, в углу, голичок. — А! Вижу… — С того дальнего угла начни, — приподнявшись со стоявшей возле печи кушетки, указала травница. Небольшого росточка, сгорбленная, с вечным черным платком и крючковатым носом, выглядела она, как самая настоящая ведьма. Впрочем, глаза сверкали по-молодому, а на столе любопытная Анютка приметила стопку номеров какого-то модного иллюстрированного журнала, похоже, что иностранного. — Красивые у вас журналы, баба Марфа! Племянник привез? — Он! На, грит, розвлякайся. А сам спить и спить! — пожаловалась бабка. — А когда не спить — ходить смурной да, не пойми, что, под нос бормочет. Подметая, гостья заметила на подоконнике две пустые бутылки из-под водки… А за окном, за забором, вдруг возникла чья-то фигура с плаще и шляпе! Возникла и сразу пропала… На соседа, телеграфиста Викентия, человек в шляпе не походил ничуть, и вообще, не показался Анюте знакомым. Впрочем, что тут особо увидишь-то? Да и вообще, мало ли кто к бабке приходит? Говорят, и городские тоже… — Баба Марфа, я тебе половики вытрясу, ага? — Тряси, тряси, дева! — Смотрю, бутылки у вас… Под молоко не дадите? — Самой нужны, — травница поджала губы… и, не удержалась, похвастала. — То — с под городской водки. Терентий привозит. — И всю один пьет? — Да всяко! Ты половики-то тряси. А то ведь стемнеет скоро! — Не скоро еще, баб Марфа! — А тебе еще грядки полоть! — Грядки… — Ну, хоть морковку… обещалась ведь! — Ладно… половики сначала… — Вот и молодец! Вот и славно! А я пока — чайку… Пока Анюта трясла половики и пометала избу, травница вскипятила самовар, выставила на стол чашки и синюю городскую сахарницу. И снова похвасталась: — То Терентий привез. Похвастала и убрала. Видать, потчевать гостью сахарком бабуся вовсе не собиралась. Хотя, нет… Старуха все же достала старую сахарницу, с отбитым краем и уже наколотыми кусочками сахарной головы: — Ужо, отдохни… Попьем, чайку-то! Небось, не во всяких гостях сахарок-то дают? |