Книга Переезд, страница 83 – Андрей Посняков, Тим Волков

Зажигательная смесь!

Доктор бросился к окну, оторвал болтавшуюся на одном гвозде фанерку… Прямо напротив виднелись окна лаборатории! До них было не так уж и близко — метров, наверное, сто или чуть больше.

— А вот и прицелы! — Краюшкин вытащил еще один ящик. — Обычнее, рамочные…

Конечно сразу же установили слежку. Но…

Неделя наблюдения за краснокирпичными развалинами бывшей каретной мастерской не дала ровным счетом ничего. Никаких подозрительных личностей, никаких попыток приблизиться к спрятанным ящикам с ракетами. Ни-че-го. Только ветер свистал по пустым цехам, да местные мальчишки изредка запускали в окна плоские камушки.

Иван Павлович задумчиво стоял у окна своего кабинета на заводе, глядя в сторону злополучного здания.

Почему никто не пришел за этими ракетам? Ведь не просто так их туда спрятали. Это же стратегическое оружие. Пусть и примитивное, но способное уничтожить если не цех, то точно лабораторию. Перепутали, думая, что украли что-то ценное, а, найдя ракеты, избавились от них таким образом? Нет, слабо вериться. Ракеты были украдены именно для тех целей, для которых и предназначались — шарахнуть по заводу.

Уничтожить лабораторию.

А вместе с ней и способность получать пенициллин. Лекарство, способное переломить ход войны, спасти сотни тысяч жизней. Кому это могло быть невыгодно? Немцам? Англичанам? Всем, кто был заинтересован в ослаблении России? Да, конечно. Но был и кто-то ближе. Гораздо ближе.

Значит, каким-то образом поняли, что установлена слежка.

Перед взором всплыло лицо Бороды — искаженное злобой и поражением. Картина его поимки теперь казалась неестественно театральной. Все сошлось слишком уж гладко. Как-то быстро его словили. Понятно, что Борода был ослеплен завистью. Но ведь в том-то и дело, что он в этом случае — идеальный кандидат в козлы отпущения. А все похоже на то, что Бороду просто подставили. Отвлекающий маневр.

Поимка Бороды была не победой. Она была… тактическим ходом противника. Ярким, шумным спектаклем, устроенным для того, чтобы у условных Иванова и Семашко создалось ощущение решенной проблемы. Мол, вредитель пойман, угроза ликвидирована, можно выдохнуть.

А что делают, когда враг пойман? Расслабляются. Снижают бдительность.

Именно в этот момент и должен был последовать настоящий, сокрушительный удар. Тот самый, для которого и готовились эти ракеты.

Ледяная волна прокатилась по спине доктора. Он подошел к столу и налил себе стакан воды. Рука дрожала.

Если Борода был «стрелочником», пусть и сам этого не понимающий, то где же настоящий диверсант? Тот, кто обладает куда большими полномочиями, доступом и терпением?

На этот вопрос предстояло найти ответ. И как можно скорее.

Чтобы хоть как-то отвлечься от серых мыслей, Иван Павлович решил пройтись по цехам. Люди, что тут работали, уже сами руководили процессом — схватывали все на лету, — но иногда все же приходилось немного поправлять их и давать, пусть и не значительные, но все же рекомендации.

В цеху царила непривычная тишина, нарушаемая лишь ровным гудением ферментаторов и размеренным постукиванием насосов. Привычный кисловатый запах питательных сред и спирта ударил в нос. Иван Павлович прошел по главному залу, свернул на склад.

На длинном столе, застеленном стерильной простыней, стояли двадцать склянок из темного стекла. В них — густая, маслянистая жидкость желтовато-коричневого цвета. Первая промышленная партия пенициллина. Понадобилось некоторое время, чтобы очистить все оборудование от черной плесени Бороды и вновь запустить процесс. Но труды того стоило — лекарство получено.